Леди и Орк - Финли Фенн

возможно, его. Пульсирующее в его больших руках на её лице, приподнимающих его туда, где он моргал, глядя на неё: его рот был красным, глаза ошеломлёнными и затуманенными удовольствием.

— Ах, — прошептал он. — Моя прекрасная, храбрая, щедрая пара. Ты — всё, о чём только может мечтать орк.

Джул, казалось, внезапно лишилась дара речи и поймала себя на том, что чувствует себя почти робко, возможно, из-за него самого и наблюдающих орков вокруг. И Гримарр, к счастью, казалось, заметил это, и его большие руки сомкнулись вокруг неё, вовлекая её в безопасный, надёжный жар его объятий, в то время как одна из его рук мягко и успокаивающе поглаживала её по спине.

— Ты воплощаешь все мои мечты в реальность, женщина, — тихо пробормотал он ей в волосы, в то время как голоса вокруг них, казалось, снова начали нарастать; наблюдающие орки наконец вернулись к своему празднику. — И мечты моих братьев тоже. Большинство из них никогда не видели, чтобы женщина принимала орочий член или приветствовала его с такой жадностью. Я желаю показать им, как это должно быть.

Ну да. Джул не смогла сдержать короткого смешка сквозь слёзы, уткнувшись в тёплый жар его плеча.

— Всё это по-прежнему ради твоей запланированной орочьей утопии, не так ли? — пробормотала она. — Учишь их, как не быть ужасными любовниками, чтобы они могли заманить собственных ничего не подозревающих пар?

Гримарр ответил хриплым рычанием, слегка сжав когти на её обнажённой спине.

— Хорошо, что они этому учатся, — сказал он; его голос стал твёрже, чем прежде. — Но эта радость — наша, женщина. Я всю жизнь мечтал взять женщину вот так, и ты сделала мне этот подарок. Этот, и множество других. Моя любовь к тебе, моя благодарность тебе — это… — он снова отстранился и встретился с её глазами, — это как если бы ты зажгла солнце внутри меня. Такое, которое никогда не угаснет и не сгорит. Я буду вечно лелеять это, женщина. Я буду вечно лелеять тебя.

Да проклянут боги этого орка, его руки, его глаза и его прекрасные медовые слова; и, несмотря ни на что, по щекам Джул снова потекли слёзы, слишком сильные, чтобы смахнуть их или проигнорировать.

— Проклятый орк, — прошептала она в ответ. — Я тоже тебя люблю.

Его ответная улыбка была до боли нежной, озаряя всё его лицо.

— Мы построим эту новую жизнь из этой любви и этого света, — прошептал он. — Вот увидишь.

Эпилог

Роды, как оказалось, были более мучительным и изматывающим опытом, чем похищение орками, жизнь взаперти в чужой горе и убийство собственного мужа, вместе взятые.

Это тянулось почти целый, полный агонии и страданий день, в течение которого Джул становилась всё более и отчаяннее уверена, что приближается неминуемая смерть. Но её помощники — Скен и Эфтерар, а также поначалу нервная, но щедро оплаченная человеческая повитуха — оставались терпеливыми и невозмутимыми, изрыгая банальности, столь же пустые, сколь и бесящие. «Скоро всё закончится. Ты отлично справляешься. Уже почти».

В конце концов, единственным настоящим утешением был Гримарр, который решительно обосновался рядом с Джул и принялся рычать и рявкать на Скена и Эфтерара с приятной свирепостью. Всё это время он прикасался к Джул и ласкал её сильными, уверенными руками, наполняя её дыхание своим запахом и заполняя её слух своим голосом.

— Храбрая женщина, — повторял он снова и снова между каждой схваткой, удерживая отчаянный взгляд Джул своими блестящими чёрными глазами. — Сильная женщина. Ты оказываешь мне честь. Ты справишься с этим. Ты справишься.

Джул могла лишь судорожно глотать воздух, кричать и всхлипывать, и с каждым часом становилось всё хуже, но наконец, наконец, целую вечность спустя, каким-то чудом всё закончилось. И в дрожащие, обессиленные руки Джул Эфтерар вложили липкий, обмякший маленький серый свёрток.

Это был… Тенгил. Их сын.

Казалось, мир вокруг затих, пойманный в ловушку чистого, ошеломлённого чуда этого зрелища, этого мгновения. Крошечное, извивающееся новое существо, ожившее, рождённое на свет, здесь, на руках у Джул.

И один из тайных, ноющих страхов Джул уже развеялся, потому что, боги, Тенгил был прекрасен. Его тело было гладким, жемчужно-серым, без единого пятнышка, с крошечными когтистыми ручками и ножками. Его маленькие черты лица были ровными и гармоничными, ушки — изящно заострёнными, а носик — очаровательной, вздёрнутой пуговкой. Его глаза были чистого, бездонного чёрного цвета; они моргали, глядя на лицо Джул, и Джул могла лишь смотреть, и смотреть, и смотреть на него.

Рядом с собой она чувствовала, что Гримарр тоже неотрывно смотрит на него, и вот его большая рука потянулась и легла, широко и благоговейно, на серую кожу Тенгила.

— Тенгил, — тихо произнёс Гримарр, привлекая к себе моргающий взгляд младенца. — Наш сын. Король.

Эти слова послали мощную дрожь по спине Джул, и снова, когда Гримарр продолжил говорить, теперь уже рокочущими волнами Черного Языка. И хотя некоторые слова всё ещё были незнакомы Джул, после того, как она провела большую часть года в качестве пары этого орка, теперь она знала достаточно, чтобы по крайней мере улавливать смысл его слов.

«Я — Гримарр, твой отец, — говорил он. — Это Джул, твоя мать, которая выносила тебя и произвела на свет с силой и храбростью. Ты — орк. Ты — Аш-Кай. Ты родился в эпоху мира, благодаря любви, которую подарила нам твоя мать».

Что-то словно разбухло в груди Джул, пока он говорил, а младенец моргал, глядя на отца внимательными чёрными глазами, почти так, словно понимал каждое слово. А затем, как только Гримарр замолчал, Тенгил немедленно повернул свою крошечную головку и начал с впечатляющей силой тыкаться ею в обнажённую грудь Джул.

Напряжение Джул, казалось, разом отпустило, вырвавшись наружу безудержным, звонким смехом, и рядом с ней Гримарр тоже посмеивался, его большая рука с явным одобрением поглаживала спинку Тенгила. А после пары минут помощи повитухи Тенгил уже счастливо сосал грудь Джул; его крошечные глазки были крепко зажмурены, а маленький кулачок твёрдо сжимал палец Гримарра.

— Он воистину наш сын, — с огромным удовлетворением произнёс Гримарр. — Посмотри, какой он крепкий и полный сил. Я крайне доволен, женщина. Я рад, что выбрал тебя своей парой, предпочтя всем остальным.

Его ухмылка, обращённая к Джул, была одновременно гордой, голодной и опасной, посылая сбивающую с толку дрожь по её совершенно измученному телу, но она всё же умудрилась закатить глаза.

— Ты рад, что я выбрала тебя своей парой, ты хотел сказать, — поправила она его. — Не говоря уже о том, чтобы на самом деле родить твоё настоящее