Леди и Орк - Финли Фенн

— Не думала, что такое количество орков способно вести себя так тихо, — с искренним удивлением услышала Джул свой собственный голос, и в ответ раздались жидкие смешки, а напряжение в комнате, казалось, разом исчезло. Сменившись гулом нарастающих голосов и видом множества орков, вышедших вперед, чтобы поприветствовать её.

— Благодарим тебя, женщина, — сказал молодой Ка-эш по имени Уильям, держась за руки с новым орком, которого Джул не узнала. — Мы в долгу перед тобой.

Джул попыталась улыбнуться и сказать что-нибудь доброе в ответ, чувствуя, как её улыбка становится всё более искренней и, возможно, всё более слезной с каждым заговорившим орком. Бальдр, Йоарр, Сильфаст, Оларр, Афкарр, Сальви, Тристан, Джон, Эйярл, Кесст.

— Ты заслуживаешь лучшего, чем мы, Джулс, — сказал Кесст; в его обычно дерзких глазах не было и следа игривости. — И уж точно лучшего, чем он. К слову, это правда было так уж необходимо на данном этапе игры, Грим?

Говоря это, он указал на шею Джул, заставив её поднести к ней руку и понять… ох. Это было то самое место, куда Гримарр укусил её прошлой ночью, оно всё еще было воспаленным и болезненным, и наверняка очень заметным для любого, кто на неё посмотрит. И в особенности, конечно же, для Астина.

Гримарр ничего не ответил — до сих пор он почти не проронил ни слова, представляя собой монолитное, пугающее присутствие рядом с Джул, — а Кесст цокнул языком и, потянувшись за спину, выволок оттуда усталого на вид Эфтерара.

— Ты не можешь с этим что-нибудь сделать? — потребовал он у него. — Этот мудак, — он раздраженно махнул в сторону Гримарра, — одержим идеей наградить этого ужасного мужа Джулс еще большим комплексом неполноценности, чем у него уже есть. Без обид, Джулс.

Джул отмахнулась, и Эфтерар подошел ближе, хмурясь, глядя на её шею.

— Не возражаешь, если я прикоснусь к тебе? — спросил он, и когда Джул покачала головой, осторожно положил руку ей на шею и закрыл глаза.

— Пожалуйста, скажи мне, что ты не трахал её и сегодня утром тоже, — продолжил Кесст, обращаясь к Гримарру, в то время как его собственная рука поглаживала спину Эфтерара вверх и вниз. — Потому что пахнет так, блядь, будто трахал. Но ты бы не стал вести себя как такой уж кретин, правда?

Гримарр не ответил, его лицо стало еще более непроницаемым, и Джул почувствовала, как её собственные щеки заливает краска. Они занимались этим сегодня утром — и на самом деле они занимались этим несколько раз прошлой ночью после того самого первого раза, тихо и отчаянно в объятиях друг друга, — и она слишком поздно поняла, о чем говорил Кесст. Если Астин затащит её в постель, сразу же или хотя бы в течение следующего дня, он обнаружит, что её тело до краев наполнено вязким, вытекающим орочьим семенем.

— Я буду отталкивать Астина, — сказала Джул, чувствуя нарастающую панику, и ощутила, как рука Эфтерара на её шее дернулась, а затем его вторая рука легла рядом с первой.

— Обязательно так и сделай, — твердо сказал Кесст. — Раздави его, если сможешь. Хотя, возможно, для тебя будет лучше вообще избегать его как можно дольше, по крайней мере до тех пор, пока…

Его голос сошел на нет, глаза скользнули вниз, к слишком заметному животу Джул, и она невольно вздрогнула, защитным жестом обхватив его руками. Кесст был прав, конечно: избегать Астина было бы идеальной стратегией, — но Джул знала, что после всего этого избегать его не удастся. Избежать этого было невозможно.

— Заткнись, Кесст, — сказал Эфтерар, осторожно убирая руки от Джул и хмуро разглядывая её шею. — Ты её расстраиваешь. И прости, но это лучшее, что я могу сделать.

Джул неуверенно коснулась шеи рукой и обнаружила, что болезненность сменилась гладкими, выпуклыми шрамами. Это в любом случае было лучше, чем свежие отметины, и она попыталась благодарно улыбнуться.

— Спасибо, — сказала она. — Я буду скучать по вам обоим.

Эфтерар кивнул и после мгновения неловкого молчания оттащил Кесста, на лице которого читалось сожаление. Оставив Джул стоять в одиночестве и неловкости рядом с всё еще безмолвной фигурой Гримарра, и на этом всё, всё было кончено?

Но, возможно, так оно и было, потому что она поговорила почти с каждым орком здесь, и она чувствовала, как опускается её голова, как моргают глаза. Всё было кончено. Ей здесь не место, эти орки не были её братьями, эта гора не была её домом. Она должна была идти.

Она безучастно повернулась к двери и спасительному полумраку коридора, но Гримарр снова сжал её руку.

— Я желаю услышать Скена еще раз, — сказал он. — До того, как ты уйдешь.

Сердце Джул, казалось, екнуло в груди, но она кивнула и позволила Гримарру увести её в другую комнату. Темную и тихую, если не считать Скена, со скрипом поднимающегося с кресла-качалки и идущего к ним.

— Скажи нам, брат, — произнес запинающийся голос Гримарра. — Что ты видишь. До того, как он исчезнет.

Джул почувствовала, как её тело содрогнулось, руки прижались к пополневшей талии, дыхание перехватило. Но она тоже кивнула, потому что ей отчаянно нужно было увидеть, узнать, запомнить.

Скен подошел на шаг ближе и положил свою иссохшую руку на живот Джул рядом с её рукой. Его узловатые пальцы широко растопырились, голова склонилась набок, а туманные глаза стали отстраненными и блуждающими.

— Твой сын плавает и танцует внутри тебя, — произнес его тонкий голос. — Он полон сил, жаден до жизни и крепок. Если ему дадут вырасти, он будет испытывать тебя, проверять тебя на прочность и смеяться вместе с тобой. Он будет говорить словами и орков, и людей, и будет без страха сражаться за правду.

Слова эхом отдавались и кружились в голове Джул, так громко, что она почти не расслышала низкий голос Гримарра рядом с собой.

— Достойный сын, — сказал он, тяжело опуская руку на плечо Джул. — Ты уже видишь его имя?

Глаза Скена теперь были закрыты, между ними залегла глубокая морщина.

— Его зовут Тенгил, — ответил он. — Ибо он — король.

Тенгил. Король. Достойный сын, который будет сражаться за правду, говорить и с орками, и с людьми. И Тенгил был здесь, внезапно такой яркий и живой в теле Джул, в крови Джул, в её мыслях, её разуме и её будущем. Её сын. Этот. Здесь.

— Но он умрет, —