Пламя ада - Кармен Мола

ее успокоить: она держала Леонор за руку и уверяла, что все будет хорошо, но понимала, что подруга успокоится лишь тогда, когда судно отплывет, райский остров останется далеко позади. Остров, который еще долго будет сниться им в кошмарах. Рядом в люльке безмятежно спал Лопе. Он сладко спал, его не тревожили ни грохот повозки, ни ужасные события, которые затронули всех вокруг него.

Кучера попросили ненадолго задержаться в порту, и Леонор оставила Лопе в повозке, пока они переносили вещи на корабль. Она скрыла лицо, надев большую памелу, соломенную шляпу с широкими полями, но никакая шляпа не спасет, если она будет расхаживать здесь с люлькой в руках. Ее муж будет искать в толпе именно женщину с маленьким ребенком. Единственный шанс остаться незамеченной – спрятать Лопе до самого отплытия.

Порт Гаваны кишел людьми, вот-вот должен был отплыть клипер, отправляющийся в Барселону. Перекрывая гул голосов и грохот спускаемых в трюм сундуков, звучали корабельные гудки. Первое знакомое лицо, которое увидела Леонор, принадлежало Кларе де Вильяфранке – та подошла, как только увидела ее. Клара сказала, что пароход, на котором они отправятся во Флориду, пришвартован у причала Лус. Это было старое судно, которым управлял кубинец, чья кожа стала бронзовой за дни, проведенные в открытом море. Мужчину не смущала необходимость перевозить на своем суденышке столько людей; наоборот, он радовался, что неплохо заработает за счет новых пассажиров.

– Мадам Биссон ждет на корабле, она ненавидит толпу. Капитану уже не терпится отплыть. Куда подевались остальные?

Этого Леонор не знала. Ей тоже хотелось поскорее уехать, почувствовать себя в безопасности. Ее взгляд метался по пристани и пыльной улице, ведущей к гавани, она вглядывалась в экипажи, останавливающиеся у ворот, чтобы выпустить пассажиров. Пили заметила обеспокоенного Мауро.

– Извините за задержку. Думаю, мы нашли писателя, – сказал он, подойдя.

– Пардиньяса? – оживилась Леонор. – Где он?

– На одном из складов, там его видели.

В порту находилось множество складов с сахаром, которые появились тут вместо традиционных домов торговцев, где раньше под одной крышей находились жилые помещения, офисы и хранилища. Леонор знала, что некоторые из складов принадлежат ее мужу, Амалии Бру или Арсенио Боаде, а есть и давно заброшенные.

– Кто его нашел? – спросила она.

– Эмилиано провел тут весь день, расспрашивал про него. И кто-то из рабов сказал, что видел Пардиньяса, дремлющего недалеко от склада древесины.

Леонор знала: разумнее всего спрятаться на корабле, – но желание поговорить с Аквилино и расспросить его о рукописи перевесило.

– На это нет времени, – предупредила Пили, по взгляду Леонор догадавшись, о чем та думает.

– Всего на минутку! Мне нужно с ним поговорить. Оставайся здесь с Лопе.

И прежде чем Клара или Пили успели возразить, Леонор вместе с Мауро направилиcь в сторону складов. Росана, ожидающая их в свете уличного фонаря, повела их к складу металлических изделий и древесины, который, казалось, ждал ближайшего урагана, чтобы окончательно развалиться. У дверей склада валялись мусор и обломки старой лодки.

– По словам раба, он скрывается здесь уже пару недель, – сказала Росана.

Внутри было темно, виднелись лишь очертания предметов. Посреди пустых бутылок от рома на потрепанном одеяле лежал Аквилино. Выглядел он ужасно. Неприятный запах немытого тела создал вокруг него невидимую преграду, которую Эмилиано преодолел, опустившись перед писателем на колени. Казалось, Аквилино ничего не ел, не пил воды, не мылся неделями – только предавался пьянству.

– Пардиньяс, что ты здесь делаешь? – спросила Леонор. – Что произошло?

Писатель, как ни старался, не мог сфокусировать на ней взгляд. Казалось, он не разбирает слов или же не верит, что к нему и в самом деле обращается человек.

– Аквилино, это Леонор, сурипанта. Ты меня помнишь? – Она присела рядом с ним, приподняла его голову.

– Это бесполезно, – сказал Мауро.

– Не совсем, – ответил Эмилиано. – Он рассказал мне о моей матери.

– Эрмелинда, – вдруг прошептал Пардиньяс. – Лицо, усыпанное звездами…

– Она на восточном сахарном заводе. В «Санта Каталине», – сказал Эмилиано. – С другими рабами, которых там пытают, будто животных. Все, что написано в рукописи, правда.

Мауро встряхнул писателя, чтобы привести в чувство.

– Где этот сахарный завод, Пардиньяс?

– В Баракоа, – прошептал Аквилино и закрыл глаза, как будто само название причиняло ему боль.

– Ты знаешь, как туда добраться? – вмешалась Леонор.

Писатель кивнул. Мауро заметил странный лихорадочный блеск в глазах Леонор и сказал, обращаясь к ней:

– Нам нужно отправляться во Флориду.

Она знала, что Мауро прав, ведь их ищет Кандидо. И потом, они заполучили рукопись, и, если сумеют опубликовать ее, это нанесет серьезный удар по всей рабовладельческой системе на острове. Однако Леонор вспомнила обмякшее тело Идалины, избитое до такой степени, что превратилось в кусок мяса, подумала о ее боли, о боли всех рабов, которых пытали в колодках. О тех, кто умирал от пуль охотников за рабами, о тех, кто умирал, измученный бесконечной работой на тростниковой плантации, о тех, кто умер во время «представления» Пайка в «Санта Росе». Столько смертей – тех, что уже случились, и тех, что случатся. Почему ее жизнь стоит дороже, чем жизнь тех, кого мучают в аду на восточном сахарном заводе? Леонор вспомнила крест из связанных палочек, воткнутый в мозг Амалии. Что, если в этот самый момент демон бреет голову Эрмелинде или другому рабу? Вскрывает каким-то инструментом череп, перемешивает его мозг, а потом втыкает в него крест, причиняя несчастному такую боль, какой никто не должен испытывать?

Спасение жизни, пусть даже одной, заслуживает того, чтобы рискнуть.

Леонор посмотрела на Мауро, и он не отвел глаз. Глядя на нее со странным выражением лица, он взял ее за руку и сказал:

– Леонор, есть еще кое-что, чего ты не знаешь. Это насчет Кандидо…

Леонор слушала рассказ, а перед ее мысленным взором проносились картины ее супружеской жизни. Ревность и угрозы; взгляд как у рептилии; собственнические замашки, липкие прикосновения и горький из-за тропического климата пот… Все вперемешку с воспоминаниями – Кандидо прогуливается с ней под руку, помогает сесть в карету, за ужином сидит рядом с ней. Когда у него было хорошее настроение, он улыбался и позволял себе посплетничать, сидя напротив нее за столом. Теперь воспоминания приобрели зловещий оттенок, стали почти невыносимыми. Мауро пытался смягчить свои слова, в его голосе слышалось сочувствие, но разве можно было хоть чем-то смягчить такое чудовищное известие?.. Все это время Леонор была замужем за демоном, и этот демон любил ее и был ей предан, но с этой минуты она больше не желала ни его любви, ни преданности. Возможно, мадам Биссон действительно провидица, раз увидела ее белым