Ангельская месть - Кристина Руссо

— Что я натворил... — пробормотал я себе под нос, хватаясь за столешницу, чтобы подняться. Я подошёл к раковине, умылся холодной водой, надеясь, что всё прояснится. — Что, чёрт возьми, я натворил...

Комната всё ещё кружилась, когда Зейн схватил меня за воротник. — Ты, блядь, её даже не трогал. Какого хрена ты сделал с Марией?

Тревор оттащил Зейна назад. — Ты её убил?!

Я отпрянул. — Конечно, нет.

— И что ты сделал, Зак?

Что ты сделал, Зак?

— Я… Она...

— Выкладывай нафиг! — заорал Зейн. — Она мне как младшая сестра. Богом клянусь, если ты её тронешь...

— Она в моей квартире в Квинсе. — Я опустил глаза. — С ней всё в порядке, но она там против своей воли.

Зейн обернулся, проведя руками по лицу. — Ради всего святого...

Тревор схватил меня за плечи, поддерживая. — Тебе нужно уйти прямо сейчас и отпустить ее.

У меня двоилось в глазах. Зажмурившись, я покачал головой. Если я отпущу её сейчас, она уйдет. Я потеряю ее навсегда…

— Тебе нужно.

— Она меня, блядь, ненавидит. Мне нужно объяснить...

— Ты позволил ей объяснить?

Я закрыл рот и стиснул челюсти.

Мучительная боль разлилась по груди и поднялась выше, словно вокруг шеи была обмотана колючая проволока. — Мне нужно, блядь, извиниться...

— Ты думаешь, простого “извинения” будет достаточно?

Мне хотелось ударить Тревора — ничто не ново под солнцем — но я знал, что он прав. Я смотрел на него, совершенно больной и потерянный.

Когда его рука снова сжала мое плечо, его голос звучал как будто издалека. — Тебе нужно отпустить её, мужик. Ей нужно побыть одной.

Пространство.

Подальше от меня.

— Иди к Марии. Я разберусь с Руиз, — впервые за несколько минут заговорил Зейн. Он снова стал спокойным: держал винтовку, заряжал её и смотрел в оптический прицел. — Не беспокойся о защите спины. Я всё прикрою.

Всё было как в тумане, пока я не вошёл в дом Зейна и не вышел на Первую авеню. Дождь, падавший мне на лицо, прояснил мысли, и, взглянув на пять полос, забитых в час пик, я понял, что мне потребуется не меньше получаса, чтобы добраться от Мидтауна до квартиры в Лонг-Айленд-Сити, Квинс.

Вместо того чтобы направиться к своей машине, припаркованной в переулке, я развернулся и побежал. Через мост Куинсборо и через остров Рузвельта. Меньше чем через десять минут я уже был в лифте, тяжело дыша, поднимаясь на шестидесятый этаж.

Lo lamento24.

Глава 40

Мария

Настоящее

Я невольно вздрогнула когда дверь с грохотом распахнулась. Сев на кровати, я оглянулась через плечо и увидела, как Зак бежит ко мне. Прежде чем я успела остановиться, я отступила ещё глубже в подушки, не понимая, почему он так быстро на меня набрасывается.

Он тут же остановился, увидев мою реакцию, и его глаза наполнились чем-то, что можно было назвать болью. Я не думала, что он причинит мне серьезный вред, но я не знала, что он сделает.

После вчерашнего вечера я поняла, что всё это было не по-настоящему, и что я на самом деле не знаю человека, стоящего передо мной. Я знала ту его версию, которую он решил показать мне, чтобы поймать меня. Я знала лишь то, что он позволил мне увидеть.

Я нахмурилась, глядя на его вздымающуюся грудь, растрёпанные волосы и взъерошенную одежду. Его лицо выражало такое открытое и безжалостное поражение, что я не могла поверить, что это Зак. Он всегда выглядел так, будто всё держит под контролем.

Сердце колотилось в груди, я внимательно следила за ним взглядом, пока он медленно обходил кровать. Но когда он присел на корточки у моей стороны, я закрыла книгу и перебралась на другую сторону матраса. Я ни за что не собиралась этого делать.

Я могу играть в заклятых врагов. Я могу делать вид, что всё это ничего не значит, потому что это была просто большая игра в притворство. Но я не могу играть в эту извращенную игру с метаниями туда-сюда.

Я замерла, когда его рука обхватила мое лицо. Повернув меня к себе, он обнял меня так нежно, что мне показалось, будто он собирается меня убить. Его взгляд блуждал по моему лицу, а большой палец гладил мою щёку; прикосновение было таким невинным, что я чуть не прижалась к нему. У меня кружилась голова; я не могла понять, что происходит, и грудь сжимала тревога.

Я отвернулся, чтобы скрыть жжение в глазах. Всё это снова стало невыносимым.

Я не знала, как и почему… Но энергия вчерашнего вечера улетучилась. В воздухе не осталось ни разочарования, ни ненависти, ни злобы.

— Детка... — Я почувствовала, как нежность пронзила мне сердце. Зак обхватил моё лицо руками, откидывая волосы с моего лица. — Детка, посмотри на меня. Пожалуйста.

Я покачала головой, пытаясь вырваться. Зачем он это делает?

Он сделал глубокий вдох и обнял меня крепче. — Lo lamento. — В его словах сквозили неподдельные эмоции, и…

Я поняла. Я подняла глаза, чтобы встретиться с ним взглядом; и когда он это сделал, его взгляд ударил с силой кувалды.

— Малышка, мне так чертовски жаль. — Его руки дрожали, когда он обнимал моё лицо, словно боялся причинить мне боль. Края его глаз покраснели, боль и сожаление сочились из них.

Мой оставался обманчиво холодным и беспощадным. Я боролась, чтобы держать себя в руках. Я знала, что он поймёт…

Мне не нравилось, что его слова начали постепенно сшивать мое сердце.

Но было слишком поздно. Ничто не могло исправить это, потому что я сама этого не позволю. Боль напомнила мне, почему я изначально не доверяла другим. Когда я нарушила свое правило, мне стало понятно, почему оно у меня вообще было. И я больше никогда не повторю одну и ту же ошибку.

Я использовал тебя.

Я почувствовала, как прохлада погасила огонь в моей груди, заморозив его обратно.

— Я не знал, клянусь. Ты мне сказала… Я должен был тебе поверить.

Я покачала головой. Это не имело значения. Всё это было нереально.

— Пожалуйста, детка, поверь мне. Я не знал...

— Я хочу уйти, — ответила я бесстрастно, отталкивая его руки.

Я видела, как он насмехался над моим безразличием.

Противоположность любви — не ненависть, а равнодушие.

Я не знаю, кто я, но это уж точно не было безразличием. Впрочем, ему знать об этом не обязательно. Я была отличным манипулятором. Лжецом, достойным Оскара. Он мог читать меня, как книгу, только потому, что я ему это позволяла.

Он