Унтерменш - Саша Сарагоса

алтарю по лепесткам ее вел брат. Сестра Флори с мужем и детьми сидела перед нами с отцом и смахивала платком слезы.

Когда священник связал столой правые руки молодоженов, Хорст и Флори засияли, как две начищенные мелом пуговицы, и поклялись в верности «во все дни жизни своей».

Постофициальная часть должна была состояться за городом, там же, в Зендлинге. Но мы с отцом решили уехать после венчания, так как на следующий день была запланирована служебная поездка в Берлин. Отец сел в автомобиль. Я попросил его немного подождать и отошел покурить.

Утро было ясное, по-осеннему свежее. Звонили колокола. Председатель карамбольного ферайна Герр Блунк, запрокинув голову, щурился и шагал вдоль церковной ограды, выбирая наилучшую точку для фотографирования.

— Против солнца вы ничего не снимете, — сказал я и пожал ему руку.

— Да, похоже... — Блунк с досадой посмотрел на впечатляющее фигуры ангелов вокруг церковного купола и убрал фотоаппарат. — Сказать по правде, удивлен был встретить вас тут, Леонхард.

— Отчего же?

— Вы член СС. А эсэсовцы обычно обходят церкви стороной. Смотрите, как бы это не дошло до ушей Гиммлера. Бывший учитель строго следит за своими птенчиками, — пояснил Блунк.

— Бросьте. Вы же знаете, что я, как и вы, здесь по приглашению нашего общего знакомого, — ответил я. — Но мое уважение, что вы знакомы с порядками СС.

— Право, Леонхард, это всего лишь шутка. Но с порядками СС я в самом деле знаком. Мой сын проводит осмотры и дает медицинское заключение будущим молодожёнам, — ответил Блунк. — Его зовут, как и вашего отца, Георг. Георг Блунк. Может слышали? Нет? Ну, скоро познакомитесь. Хорст говорил, вы помолвлены? Так держать, Леонхард. Годы летят быстро, поверьте мне... Сколько вам лет? Уже за тридцать?

— Нет, — ответил я.

Блунк нахмурился, будто усомнился в моих словах, и многозначительно произнес:

— В любом случае, не затягивайте. Тем более, РуСХА очень тщательно за этим следит. От себя могу лишь пожелать, чтобы ваш выбор одобрили там… — Блунк указал на голубое сентябрьское небо и сразу же уточнил: — в высших кабинетах ведомства.

— Благодарю. Но я слышал, сейчас за нарушения брачного указа уже не исключают.

Я не очень внимательно следил за новостями в этой области, но, кажется, читал или кто-то рассказывал, что Гиммлер за последние годы дал много поблажек по части брака. Лет пять назад одному моему знакомому отказали в разрешении на брак, но он все равно женился, за что был исключен из СС. И таких «героев» набралась не одна сотня. Правда, потом их восстановили, если и они сами, и невесты были расово полноценными представителями германской нации.

Но все равно недовольных хватало. Даже я в свое время помотал себе нервы, пока предоставил родословную, подтверждающую, что мои предки были немцами начиная аж с одна тысяча восьмисотого года. Был бы на тот момент офицером, пришлось бы копнуть еще на полвека глубже.

— Исключить не исключат, — ответил Блунк. — Но без жены и семьи можешь не рассчитывать на какой-то карьерный рост в СС. Знаю сам, Гиммлер к неженатым мужчинам относится… хм… как бы деликатнее выразится… с подозрением.

— И это правильно. А какова процедура сейчас, не знаете?

— Ничего не изменилось. Вы приходите вместе с невестой в отделение СС, заполняете анкету, предоставляете выписки из метрики, что вы оба арийского происхождения, проходите медицинский осмотр, конечно же. Что еще… А ну и фотографии, себя и невесты в купальных костюмах, и обязательно, чтобы было видно четко лицо. Ну а дальше в РуСХА[122] решают, достойная ли вы пара. Пополните ли вы Родовую книгу СС. Если да, то покупайте кольца, планируйте медовый месяц и на крыльях любви летите к командиру местной части СС.

Докурив, я поблагодарил Блунка за разговор и пожелал хорошего дня.

— …Где потерялся? — спросил отец, когда я тоже сел в автомобиль.

— Так, знакомого встретил, — ответил я. — Отец, все забываю спросить, а что у моей кузины с документами? Например, ее родословная. Есть какие-то подтверждения, что она арийская девушка?

— У нее самой спроси. Что ты у меня спрашиваешь, — проворчал отец.

— Ты слишком серьезен. Это обыкновенное любопытство.

— Любопытство? Значит сначала до меня доходят слухи, что мой сын помолвлен. Два дня назад задерживают Алис, она называется твоей невестой, и ты забираешь ее дело себе. Вчера ты приводишь ее с чемоданом к нам в дом. Сегодня спрашиваешь о ее родословной и делаешь вид, что все это никак не связано между собой?

Мы с отцом обменялись взглядами.

— Леонхард, надеюсь, ты понимаешь, что это невозможно? — добавил он.

— Для эсэсовца нет ничего невозможного, — повторил я слова Гиммлера.

Отец усмехнулся, отвернулся к окну и велел мне двигаться.

* * *

Разговор с Блунком оказался своевременным и полезным. Большинство моих друзей и знакомых уже давно обзавелись семьями. Теперь к их числу присоединился и Хорст. Я был за него искренне рад.

Он правильно сказал тогда, что с возрастом начинаешь понимать ценность семьи. После смерти сестры, а потом и матери, мне стало не хватать какой-то невидимой поддержки, которую дают близкие. Я скучал по тем дням, когда на Рождество все собирались за праздничным столом, дом был наполнен вкусными ароматами, веселой суетой, смехом и пением: «Здравствуй, Господь Христос»[123]… Скучал по пикникам на природе и корзине вкусностей, или по вечерам возле камина, когда сестра играла для нас на рояле или читала вслух Библию. Все это складывалось в общее ощущение счастья — незаметного и обыденного тогда, и такого нужного и желанного сейчас.

Даже если отбросить сентиментальности, я должен был оставить после себя потомство, которое будет служить Рейху: будущих солдат и будущих матерей. Я клялся в этом, когда вступал в СС.

Но в жизни все оказалось гораздо сложнее.

...В восемнадцать я сделал Чарли предложение. Она была моей первой женщиной, я был ее первым мужчиной. Я не сомневался, что она станет моей женой, родит мне детей, и мы проживем долгую жизнь. Однако, как выяснилось позже, это не входило в планы Чарли.

На тот момент я был студентом военного училища, мой отец не занимал такой высокой должности, и мы жили скромнее. Чарли помогала матери с шитьем, но делала это избирательно: брала на себя заказы артистов, мелких чиновников, их жен или любовниц. Она знала, кого вылизывать, и кого осыпать комплиментами. А потом я выслушивал, как везет этим «дурам», какие этим «жирным тупицам» дарят подарки, какая у «глупых куриц» роскошная жизнь.

Когда я узнал, что Чарли сделала аборт, я разорвал помолвку.