Унтерменш - Саша Сарагоса

я полагаюсь на твою порядочность и надеюсь, что эти письма никто не увидит. И о том, что было между нами тогда, в Вассеррозе никто не узнает.

— Повторяю, успокойся. Лучше иди помолись за своего брата, чтобы его не перебросили куда-то еще.

— Я поняла... — кивнула Ильзе. — Когда ты уезжаешь?

— Это имеет какое-то значение?

— Мама хотела с тобой получше познакомиться. Мы могли бы помочь тебе выбрать подарок для невесты. У мамы очень хороший вкус, особенно на духи и украшения.

— Думаю, сувенир я способен купить и сам.

— Берлинский медвежонок или открытка с видом на Александрплац, угадала? — Ильзе состроила кислую мину. — Я подскажу, где купить подарок, который сведет с ума даже самую капризную модницу!

— Спасибо, но я не готов платить за подарок, который сделает из моей невесты чокнутую.

Ильзе рассмеялась и тронула меня за плечо.

— А еще говорят, что берлинцы скучные, и у нас нет чувства юмора... Леонхард, у моей знакомой почти каждую ночь веселые вечеринки. Сегодня тоже. Если ты не побываешь у Августы, считай, что ты не узнал полностью жизнь Берлина. Приходи. Увидишь, твою усталость как ветром сдует! Проведешь время в хорошей веселой компании, с хорошей музыкой...

— Я подумаю, — перебил ее я, затушил окурок. — Что-то еще?

— Подумай, — повторила Ильзе. — Мне не удалось, как в сказке, завоевать сердце отважного короля Генриха. Могу ли я хотя бы надеяться остаться ему добрым другом?

Она преградила мне дорогу, ласково улыбалась, протягивая маленькую ладошку с поблескивающим колечком.

— Желаю хорошо повеселиться, — ответил я, отодвинул ее рукой и зашагал к особняку.

3

Вечером погода испортилась, пошел дождь. Не долгий, но сильный. От сырости дышалось, как через мокрую ткань. Скамейки в сквере намокли, а лужи, подсвеченные загорающимися фонарями, поблескивали, как разлитые по асфальту зеркала. Несмотря на вечер и близость комендантского часа, на улице было много людей, в основном собачники и обнимающиеся парочки, которым наплевать на погоду. Заметил также, что и в Берлине прибавилось мужчин на костылях или хромающих, или с пустым рукавом, заправленным за пояс.

Возвращаясь от Хольц-Баумертов, мы с отцом зашли в пивную, сели в отдалении, у окна под огромной пальмой.

Аккордеон играл что-то легкое, популярное. Посетителей было немного.

Время пролетело незаметно. Мы подробно обсудили минувший обед, потом перешли к служебным делам. Я рассказал отцу, как прошла моя встреча. Он поделился новостью, что его переводят в Берлин. Я поздравил отца — перевод в столицу можно было рассматривать как повышение. Но он пожаловался на возраст, здоровье — в его годы поменять место работы, все равно что рыбу выбросить на берег. К тому же отца беспокоили незаконченные дела в Мюнхене, как тот странный обрывок списка.

—...Ну а как тебе вообще тайная полиция? — спросил отец. — Привык?

— Работа как работа. Рутина, — ответил я, закурив.

— Ясно. Значит, снова на восток? Когда?

От сигареты отец отказался, но пододвинул ко мне пепельницу. Я кивнул в знак благодарности.

— Пока рано думать об этом. Комиссия только в ноябре.

— Не слышу прежней уверенности, — заметил отец.

Последние события, связанные с Алесей, в самом деле отодвинули прежние планы на второй план, и я не был уверен, хочу ли как прежде вернуться на фронт.

Собственно, на эту щекотливую тему я и хотел поговорить, когда пригласил отца в пивную. Я огляделся по сторонам, убедившись, что ближайшие к нам столики свободны.

— Отец, я решил жениться. На Алис Штерн, — сказал я. — Мне нужен твой совет, как сделать это аккуратно и осторожно.

Отец удивленно приподнял бровь:

— Ты хорошо подумал?

— Более чем.

— А как же принципы?

— Принципы? А что не так? Алис Штерн — юридически рейхсдойче. Ее физические параметры соответствуют арийским нормам.

— Ах юридически… В таком случае напомню, что юридически Алис Штерн не только немка, но и твоя кузина. Вы — родственники, очень близкие. Юридически.

Я не стал дальше дурачиться.

— Отец, понимаю, что это сложно. Понимаю, что рискованно, не вовремя. Что ты против, но…

— Почему против? Алис — хорошая девушка, молодая, здоровая, с добрым сердцем, не избалованная. Я знал и уважал ее отца, он был образованный, начитанный человек и интересный собеседник. В отваге и мужестве ему тоже не откажешь. Воевал с японцами, был награжден. К сожалению, не был знаком с его женой, но, уверен, она была достойной женщиной.

— Я всегда подозревал, что ты симпатизируешь русским, — сказал я. Отец перечислял достоинства случайного знакомого, как будто тот был его родственником.

— Возможно и так... Честно говоря, Леонхард, тех же французов я ненавижу куда сильнее. Ведь именно карлик Наполеон разрушил Священную Римскую империю, поставив ее на колени. А до того, сколько пролили немецкой крови? Так что все эти разговоры про чистую расу и чистую кровь — не более, чем красивая пропаганда для поднятия национального самосознания, — спокойно говорил отец. — Если разобраться, вся вина русских в том, что они занимают очень много жизненного пространства. Огромные территории, алмазы, нефть, плодородные земли, реки. Вот истинная причина их "неполноценности".

— Ты выпил слишком много вина у Хольц-Баумерта? Или в паштете попалась несвежая зелень? — спросил я. Откровение отца звучало как провокация, которые так "любят" в гестапо.

— Леонхард, я в том возрасте, когда трезво смотрят на вещи, — отвечал отец. — Еще будучи полицейским в Веймарской Республике я охранял порядок. Я охраняю его и теперь. Скажу более неудобоваримую вещь. Если бы в тридцатые годы к власти пришли не нацисты, а коммунисты или социал-демократы, то я бы и тогда делал то, что и теперь. Поддерживал порядок. А идеями пусть занимаются другие...

— Значит, ты одобряешь мой выбор? — вернул я разговор ближе к теме.

Отец сделал глоток пива и, выдержав задумчивую паузу, отрицательно покачал головой.

— Скажем так, как мужчина, я тебя понимаю. Более чем! Но у меня есть два обстоятельства, вызывающие крайнюю обеспокоенность. Первое. Ты хочешь, чтобы она стала женой офицера СС. Это довольные дотошные проверки. Не такие, как до войны, но все же. А проверки опасны... Пойми, Леонхард, ты — мужчина, и, если хочешь взять эту женщину в жены, ты должен нести за нее ответственность. Должен все продумать на сто шагов вперед, чтобы твоя семья была как защищенная крепость.

— Понимаю, поэтому и спрашиваю, что мне делать? Я не хочу оставлять все, как есть, и жениться на другой для отвода глаз тоже не хочу.

— Выйди из СС. Как обычный немец сможешь жениться и не сообщать о происхождении невесты, начиная от каменного века.

— Уйти из СС?.. — от неожиданности я не донес сигарету