Сделка с розой - Саша Пейтон Смит

оказалась достаточно сильна, чтобы преодолеть тысячефутовые стены Эммета, чье сердце обливалось кровью. Не думаю, что она сама осознает, насколько он ей предан. Он никогда не смотрел на меня так, как смотрит на нее, даже близко.

В этом и была часть нашей с Эмметом проблемы. Он никогда не был достаточно практичен для меня. Мэрион же — сплошная практичность. Под ее матрасом спрятано расписание кораблей, отправляющихся из Лондона в порты по всему миру. По ночам мы изучаем его и мечтаем о местах, куда могли бы отправиться вместе. Рядом с расписанием лежат полузаконченные рукописи, а также списки издателей и цены, которые они заплатят за слово, когда всё будет готово.

Покинуть Англию достаточно легко. Королева Мор гордится тем, что говорит своим подданным, будто мы — не ее пленницы. Но возвращение будет затруднительно. Как только мы уедем, порты будут закрыты для нас любыми законными способами навсегда.

Последний день перед объявлением королевой победительницы ощущается как затишье перед бурей, надвигающейся на горизонте. Никто из нас не знает, что сказать другим. Мы упаковываем сундуки, пока Эмми и Олив отпускают шуточки; мы все съезжаем из этого коттеджа, независимо от того, какими будут завтрашние результаты.

Вчера вечером, собравшись у камина в гостиной, мы всё подсчитали. Айви Бентон пока лидирует, с трудом удерживая средний балл 3,3. У Мэрион и Эмми ничья — по 3,6, а у нас с Олив — по 4. Королева никогда прямо не говорила, что наши баллы определят победительницу, так что игра может обернуться как угодно.

Если выиграет Мэрион или я — мы сбежим.

Я надеюсь, что победит Олив, ради нее самой и ради Брама. Она весь день ходит взад-вперед по коридорам, ворча, что баллы могут ничего не значить, что не имеет значения, что она проигрывает.

Мы ждем весь день, но ни один лакей не приходит за нами. Ни у кого нет аппетита, несмотря на то, что Олив приносит из кухни поднос за подносом с тарталетками, сконами и пудингами. Стоит нам подумать, что она закончила, как она появляется с новым.

Я только успела лечь в постель, как меня будит лакей:

— Пройдемте со мной, мисс.

Это грандиозный финал. Я слышу, как оркестр доходит до своего последнего крещендо. Почти пора выходить на поклон. Кто-кто, а я — опытная артистка.

Глава двадцать девятая

Уже глубоко за полночь, когда меня будит лакей. Он грубо трясет меня за плечо. На мгновение мне кажется, что я снова в лихорадочных майских снах, но я моргаю, глядя на внезапный свет его фонаря, и понимаю, что проснулась.

— Идемте со мной, мисс, — приказывает он. Он не дает мне времени одеться, поэтому я следую за ним босиком, в одной ночной сорочке, по деревянному полу.

В коридоре темно, лишь прыгающий свет его фонаря позволяет что-то разглядеть, но я отчетливо вижу, что кровать Олив пуста.

Я бросаю взгляд через коридор в комнату Фейт и Мэрион. Их кровати тоже пусты, одеяла разбросаны по полу, словно их сдернули в большой спешке.

— Куда вы меня ведете? — я изо всех сил стараюсь, чтобы голос не дрожал.

Он не отвечает.

Роса на лужайке холодит ступни. Ветер хлещет мне по лицу распущенными волосами, но у меня нет ленты, чтобы собрать их.

Кенсингтонский дворец спит, погруженный в темноту, но лакей ведет меня вверх по главной лестнице в тронный зал, где меня ждет королева Мор. Я вспоминаю Парад Пакта, как поднималась по этим же ступеням рядом с мамой. Тогда мне тоже было страшно. Но сейчас я стала гораздо храбрее.

— Леди Айви, — королева Мор встречает меня безмятежной улыбкой. — Я всегда с нетерпением жду нашего времени вместе. — Она, как всегда, безупречно одета в платье из черного как смоль кружева, ее шея усыпана жемчугом.

Я не хочу, чтобы она видела мой страх.

— Как и я, мадам.

— Жаль, что мы встречаемся при менее счастливых обстоятельствах. Я вызвала вас сюда, чтобы сообщить: вы проиграли.

— Простите… — заикаюсь я.

— Вы проиграли. Вас не выбрали невестой Брама. Все кончено.

— Но ведь я лидирую, — говорю я, словно спрашивая. Разве я не была первой? Разве система баллов не для этого была нужна?

— Мое решение окончательно.

— Мою семью лишат титулов и земель?

— В настоящее время у меня нет таких планов. Но я всегда оставляю за собой право передумать.

Это не совсем облегчение, но хоть что-то. Я делаю реверанс, слишком онемевшая, чтобы сделать что-то еще.

— Тогда благодарю вас за ваше время и гостеприимство, Ваше Величество. Пожалуйста, передайте от меня поздравления принцу Уэльскому с помолвкой.

Я выхожу из тронного зала, словно в лунатическом сне. Мне даже не приходит в голову спросить, кто победил. Вероятно, Олив. Кто знает. Это не имеет значения.

Я потерпела неудачу, и теперь я знаю, что должна сделать дальше.

Лакей провожает меня вниз, к главному входу во дворец. Там, с открытыми дверями, ожидает блестящая черная карета.

— Ваши вещи уже упакованы, — говорит он.

— Меня сейчас стошнит, — отвечаю я.

Лакей открывает рот и тут же закрывает его — похоже, королевский протокол не предоставил ему сценария, как отвечать на что-то подобное.

Я сжимаю живот.

— Прошу прощения.

Я бросаюсь к боковой стороне здания, будто собираюсь стошнить в кусты, но в последнюю секунду резко сворачиваю за угол и взлетаю на холм, ведущий к оранжерее.

Сзади слышны шаги, но я быстра, а в темноте трудно что-либо разобрать. Двери оранжереи закрываются за моей спиной, и меня окутывает теплый, влажный воздух, пропитанный ароматами фруктовых деревьев.

Я пробираюсь через туннели и вылетаю через потайную панель прямо в комнату Эммета, запыхавшаяся и вспотевшая. Внутри темно и тихо, лишь догорают угли в камине, да Эммет с Свином тихо дышат в унисон. Он садится, просыпаясь в тот же миг, как я вхожу.

— Айви? — спрашивает он сонно, запуская руку в растрепанные ото сна волосы.

— Я думала, ты уехал. Я слышала, что тебя здесь нет.

Горло сжимается от слез, которые я сглатываю. Я не думала, что он будет здесь. Я надеялась просто посидеть перед этим камином, где мы когда-то были вместе, и почувствовать его присутствие в последний раз, прежде чем всё отпустить. Может, увидеть Свина, если повезет. Мне просто нужно было мгновение, чтобы перевести дух, прежде чем сделать то, что необходимо.

Эммет никогда ничего не делал просто.

Он протирает заспанные глаза. Его торс обнажен, видна сломанная ключица.

— С тобой всё в порядке?

— Да, — говорю я, но не знаю, ложь это или