Камеристка - Дина Зарубина

едва заметишь движение краем глаза. А подножку подставить сам Пресветлый велел.

Фрейлина пролетела три метра. Паркет был великолепно натерт, так что она еще и на животе проехалась, чудом не разбив голову о колонну.

— Ты!!! — снова завизжала она. Ха! Попробуйте подняться со скользкого пола в пяти нижних юбках и широченном тяжелом платье, да еще и в корсете.

— Ну, я. Выкладывай, чем недовольна, а то я спешу!

— Гадина! Мерзавка! Тварь!

— Не информативно, — почесала в ухе. — Ладно, позову слуг, чтоб тебя подняли, а ты вспоминай, что сказать хотела. Я выслушаю, когда время найду.

На оборачиваясь, вышла из салона. Кто их разберет, идиоток ревнивых? Раньше правда, не кидались, так, шипели исподтишка. Но это не ко мне претензии. Это герцог, чтоб ему… все бабы в одном месте и с одно время свидание назначили!

Вчера поехали всем двором на пикник, на озеро, заняться-то людям больше нечем. Обрадовались хорошей погоде после недели дождей. Ну, само собой, слуги шатры приготовили, мяса нажарили. Эбби всех нас взяла, чтоб развеялись немножко.

Ну, и развеялись. Теперь половина дворца убеждена, что я с герцогом сплю, а вторая, что у нас уже есть внебрачный ребенок. Потому что прекрасный Рафаэль от меня буквально не отходил. Прямо вытанцовывал.

— Леди, этот цветок для вас! Вот я вам принес самый нежирный кусочек мяса! Не желаете выпить воды с лимоном? Или принести вам белого вина?

Эбби за всем этим смотрела, прикрывалась веером, едва сдерживая смех. А мне-то каково? У него тут официальная невеста сидит, а он за мной увивается! Чтоб испортить ему настроение, напомнила про Ги. Обещал, пусть мальчишку забирает, кормит, учит и к делу пристраивает. А то банда из Ги и Дика дом Фабри разрушит, от избытка энергии и неуемного любопытства.

— Конечно, я заберу мальчика! — возмутился Рафаэль. — Мама будет рада, ей как раз некого воспитывать!

Ну, и все.

На следующее утро каждая проходящая мимо дама меня словесным ядом обливала и презрением, густо смешанным с острой завистью. Ладно, взгляды и слова, мне на них наплевать, и не такого от мачехи наслушалась, но ведь гадить начали! Сплошная косорукость на них напала! То канапе с жирной рыбкой уронят, то розетку с вареньем, то стакан вина. Успевай уворачиваться, и форму в стирку сдавай. Так еще и эта ненормальная налетела.

А если их три-четыре налетит? Лицо исцарапают, волосы потреплют, платье порвут… я-то отвечать буду серьезно! Я этих дур покалечить могу, даже убить. А в тюрьму мне совершенно не хочется.

Дура-то — фрейлина королевы, и нажалуется непременно. И будут у меня проблемы, как от Амбелы до Левенгро.

Под невеселые размышления нашла принцессу в зимнем саду и передала поручение.

Последнее время Эбби еще больше исхудала и выглядела совсем поникшей. Наверное, дела в Манкое идут не сахарно, а она тут прохлаждается. Мне прямо стыдно стало за свою нерешительность.

Вот прямо сейчас пойду и скажу герцогу все, что о нем думаю! И… изнасилую! Сколько можно девушкам на нервы действовать?

Кто бы сомневался, его величество с его светлостью изволили фехтовать в оружейном зале. Лесик подсказал и проводил.

Красота неимоверная! У меня даже злость пропала и что-то такое внутри непонятное шелохнулось. Да на эти поединки билеты продавать надо! Ни одна бы дама не пожалела десяти керат! Потные, растрепанные, так ловко танцующие со смертоносными клинками мужчины — это же загляденье! У обоих были шпаги и кинжалы. Лязг оружия, снопы высекаемых искр.

— Нельзя! Сюда нельзя! — Завопил оруженосец и попытался меня выставить.

Прицельный пинок в коленку и он уже катается по полу и орет. А я что? Я ничего, я девочка-цветочек и ручки сложила. Глазками моргаю.

— Леди Ди Мауро? Вас прислала принцесса? — Эрмерих опустил шпагу.

— Простите, что помешала, ваше величество. Умоляю простить за вторжение. Нет, у меня срочное дело к его светлости.

— Ну что же, на сегодня хватит, — король отсалютовал герцогу и пошел к дальней стене, где слуга уже приготовил ему тазик и кувшин с водой. Король содрал с себя нагрудник и промокшую рубашку. Оруженосец начал расстегивать кожаные наручи.

Я громко вздохнула.

— Куда это вы уставились, леди ди Мауро? — гневно спросил герцог.

Стоит тут, глазами сверкает и воняет… просто невозможно воняет! Силой, страстью, острой ноткой полыни… аж в носу свербит и щемит внутри. Даже плакать отчего-то хочется. Уткнуться носом и вдыхать, вдыхать, до головокружения.

— Ваше светлость, она меня ударила! — Сунулся с жалобой хромающий оруженосец.

Я тихо ахнула в притворном возмущении. Да разве я могла?

— Лгун и слабак! — Отмахнулся герцог. — Леди, ваше дело потерпит, пока я умоюсь?

— Конечно, — кивнула я. Оно и не такое потерпит! Смотреть, как течет вода по крепким мышцам, по загорелой коже, я до вечера могу. Наверное. Если дадут.

Наскоро обтершись, Рафаэль накинул свежую рубашку, завязал шейный платок, накинул легкий камзол без рукавов.

— Идемте, леди, — я уцепилась за протянутый локоть, как загипнотизированная птичка, идущая в пасть змее.

Несколько залов и галерею прошли молча. Рафаэль восстанавливал дыхание, небрежно кивая встречным придворным. Слоняются тут, сплетники, вон как глазами сверкают. Все, я решилась и сегодня пройду до конца, хватит с меня этого гадюшника!

Распахнулись двойные двери, мы вошли в гостиную в серо-голубых тонах.

— Так что у вас за дело, ваша милость? — повернулся ко мне Рафаэль.

— Вы разрушили мою репутацию, милорд. — Голос дрогнул. Я покрепче сжала кулачки, впиваясь ногтями в ладонь. Нечего тут раскисать! — Чтобы мне было не обидно за пустые сплетни, пришла к вам… Требовать сатисфакции!

Лилиан показала мне хитрый узел позади платья, если за него дернуть, вся шнуровка моментально ослабнет и платье эффектно свалится к моим ногами. Правда, шнур должен быть шелковый, скользкий, с обычным шнуром такой трюк не выйдет.

— Леди! Я вас не понимаю!

Все ты понимаешь, гад бессовестный! Глазки-то как засверкали!

Я завела руки назад и аккуратно потянула за узелок. Опустила голову, чтоб мой предательский румянец не бросался в глаза.

— Так что там с сатисфакцией?

— Когда муж напрасно ревнует жену, ей остается только изменить ему, чтоб не зря выслушивать обвинения и упреки. Меня считают вашей… — Да что ж ты такой туповатый, давно бы обнял! И шнурок не поддается, как назло!

— А! Вы пришли исправить это досадное недоразумение? — Расхохотался Рафаэль. — Я готов! Не могу отказать даме в такой деликатной просьбе!

О, дошло! Рафаэль сграбастал меня в объятия и прижался к моим губам. Узел наконец поддался и платье начало сползать с моих плеч. Удачно! Я удовлетворенно выдохнула и попыталась отвечать