Месть пышки, или Как проучить босса - Юлия Обручева

культуру. Мы готовы к полному погружению в ваши традиции, потому что наш союз — это не просто бизнес. Это слияние душ!

Я встаю, почтительно складываю руки на животе, опускаю глаза и выдаю на местном диалекте:

— Мой глубокоуважаемый господин заявляет, что для него величайшей честью будет разделить с вами самое традиционное, самое экзотическое блюдо вашего региона. Только пройдя через это испытание плоти, он сможет доказать свою рабскую преданность нашему партнерству и уважение к вашим предкам.

За столом повисает благоговейная тишина. Мистер Чэн медленно ставит свою пиалу. В его узких глазах вспыхивает пламя искреннего, неподдельного восхищения. Он что-то резко и отрывисто командует официанту.

— Что он сказал? — самодовольно лыбится Роман, садясь на место. — Проняло их мое красноречие, да?

— О, вы поразили их в самое сердце, Роман Викторович, — кротко киваю я.

Буквально через пару минут двери распахиваются, и шеф-повар лично ввозит в зал тележку. На огромном ледяном блюде извивается, извивается живой и отчаянно сопротивляющийся осьминог. Толстые щупальца с мощными присосками хищно изгибаются, пытаясь уползти с тарелки.

Лицо Романа Викторовича мгновенно теряет краски. Элина издает задушенный писк и вжимается в спинку стула.

— Люся... — голос босса дает петуха. — Что это за тварь? Оно же шевелится!

— Саннакчи. Живой осьминог. Высшее проявление доверия, Роман Викторович, — я невинно хлопаю ресницами, пододвигая к нему блюдце с кунжутным маслом. — Мистер Чэн заказал его специально для вас, в ответ на вашу речь. Вам нужно съесть щупальце, пока оно извивается.

— Я не буду жрать живого пришельца! — шипит босс сквозь зубы, с ужасом глядя, как одно щупальце переваливается через край тарелки.

— Придется, босс, — так же тихо, но с железной ноткой отвечаю я. — Вы же сами просили «полного погружения». Откажетесь — они воспримут это как плевок в лицо их предкам. Контракт на двести миллионов уплывет вместе с этим осьминогом.

Господин Чэн поднимает бокал, ободряюще кивая Роману.

Мой босс тяжело сглатывает. На его лбу выступает холодная испарина. Трясущимися руками он берет палочки, с пятой попытки ловит отчаянно сопротивляющийся кусок щупальца, макает его в масло и, зажмурившись так, словно прыгает в бездну, отправляет в рот.

Щупальце пытается вырваться на свободу, присасываясь к его щеке. Роман мычит, яростно работая челюстями. По его виску катится крупная капля пота.

Азиаты радостно аплодируют. Я улыбаюсь шире.

Но шоу только начинается.

Заместитель господина Чэна, почтенный старец с седой бородкой, переводит взгляд на Элину, которая сидит ни жива ни мертва, с ужасом глядя на чавкающего босса. Старец вопросительно смотрит на меня.

— О, господин интересуется вашей спутницей, — милым шепотом сообщаю я Роману, который только что с трудом проглотил кусок резины и теперь тяжело дышит. — Представьте ее.

— Скажи им... — хрипит Роман, запивая осьминога водой. — Что это моя муза. Украшение моей жизни. Элина.

Я поворачиваюсь к старцу, кланяюсь и произношу на диалекте:

— Мой господин приносит извинения за присутствие этой женщины. Это младшая ассистентка по быту, подавальщица чая. Ее привезли исключительно для того, чтобы она молча и покорно прислуживала вам, уважаемым старшим, дабы не отвлекать важных людей от великих дел.

Лицо старца разглаживается. Он одобрительно кивает, оценив такое глубокое почтение к субординации. Затем он поднимает пустую пиалу, смотрит прямо на глянцевую Элину и требовательно, сухо щелкает пальцами.

И стучит указательным пальцем по краю пустой чашки.

Элина вздрагивает. Хлопает своими наращенными ресницами и озирается.

— Ромочка? — пищит она. — Почему этот дед на меня щелкает? У него тик?

Щелк! — старец хмурит брови и уже более настойчиво придвигает пиалу в сторону Элины, указывая на заварочный чайник. Другой инвестор рядом с ним тоже поднимает чашку и требовательно стучит по столу.

— Люся, какого черта они от нее хотят? — рычит Роман, все еще бледный после схватки с морепродуктом.

Я делаю огромные, испуганные глаза и в панике хватаю босса за рукав.

— Роман Викторович, это катастрофа! — шепчу я трагическим, полным отчаяния голосом. — В их культуре гостеприимства подать чай — это священный ритуал! Они оказывают Элине немыслимую честь, принимая ее в свой круг. А она сидит, как истукан!

— И что? — не понимает босс.

— Как что?! — я всплескиваю руками. — Она оскорбляет мистера Чэна! Она демонстрирует вопиющее пренебрежение к их вековым традициям! Смотрите, господин Чэн уже нахмурился! Роман Викторович, успокойте ее и заставьте налить им этот чертов чай, иначе мы прямо сейчас потеряем контракт! Вы зря давились осьминогом!

При слове «осьминог» Романа передергивает. Он бросает взгляд на инвесторов, которые действительно начинают недовольно перешептываться (на самом деле они обсуждают погоду, но боссу это знать необязательно).

— Эля! — шепчет Роман. — Взяла чайник и налила всем чай! Живо!

Элина распахивает рот, превращаясь в выброшенную на берег золотую рыбку.

— Что?! Мне?! Рома, ты с ума сошел?! Я в платье от Дольче! Я не прислуга! У меня маникюр!

— Я сказал, налей им чай! — цедит босс, глаза которого наливаются кровью. Щупальце внутри него явно требует выхода, и терпение Романа на нуле. — И улыбайся, черт тебя дери! Ты срываешь мне сделку века!

Глаза Элины наполняются слезами. Ее пухлая нижняя губа дрожит.

Заместитель мистера Чэна снова нетерпеливо щелкает пальцами.

— Ро-о-омочка... — всхлипывает гламурная нимфа, но под испепеляющим взглядом босса сдается.

Она тянется своими тонкими ручками с длиннющими острыми ногтями к тяжелому чугунному чайнику. Привстает, демонстрируя почтенным старцам глубочайшее декольте, и, шмыгая идеальным носиком, дрожащими руками начинает разливать чай.

— Осторожнее, Элина, не капните на стол, здесь за это могут и руку отрубить... метафорически, конечно, — ласково мурлычу я на русском, отпивая свой превосходный жасминовый чай.

Элина тихо воет, стараясь не расплескать кипяток. Инвесторы благосклонно кивают, принимая чай из рук «младшей подавальщицы». Господин Чэн, растроганный до глубины души покорностью женщины и героизмом Романа, поднимает тост за долгие годы плодотворного сотрудничества.

Босс, с зеленым лицом, пытается улыбаться, судорожно сжимая салфетку.

А я сижу ровно, с достоинством истинного кардинала Ришелье, и чувствую, что месть — это блюдо, которое лучше всего подавать не холодным.

Его лучше всего подавать импровизируя и без лишних сантиментов.

Глава 8

Воздух в вип-зале звенит от напряжения.

Кажется, его можно резать ножом для сашими — тем самым, которым мой босс только что с самурайской яростью расчленял живого осьминога. Но тут тяжелые створки бесшумно разъезжаются, и появляется он.

Если Роман Викторович — это надменный, выхолощенный гранит московских бизнес-центров, то вошедший мужчина — чистое, слепящее золото.

Высокий, широкоплечий, с дерзким разлетом темных бровей и небрежной полуулыбкой. Спорю на годовую премию: от одного щелчка его пальцев акции азиатских