Месть пышки, или Как проучить босса - Юлия Обручева

— Мам, давай обсудим условия контракта, — заявляет Лева, отодвигая от себя тарелку с овсянкой. — Я съедаю эту сомнительную субстанцию, а в качестве бонуса получаю сорок минут айпада в самолете вместо обещанных двадцати. Согласись, это взаимовыгодное партнерство.

Я прыскаю со смеху, опираясь бедром о столешницу.

— Ты посмотри на него, Рома. Твоя школа. Растет акула капитализма.

Роман, у которого на голове теперь красуется целая оранжерея из пластиковых заколок, осторожно поворачивает голову ко мне. Его взгляд теплеет так стремительно, что у меня до сих пор, спустя семь лет, сладко замирает сердце.

— Моя школа, — с гордостью отзывается он. — Но упрямство и умение выкручивать руки оппонентам — это чисто мамины гены. Лева, контракт отклонен. Тридцать минут айпада и ни секундой больше, иначе летишь в эконом-классе.

Я театрально ахаю:

— Только не эконом! Лева, соглашайся, отец не шутит. Он однажды отправил туда очень ценного сотрудника, и ему пришлось расплачиваться за это тремя годами ежедневного массажа ног!

Роман тихо смеется, аккуратно снимает с себя дочь, целует ее в пухлую щеку и поднимается с пола. Он подходит ко мне, двигаясь с той самой хищной, завораживающей грацией, обнимает со спины и утыкается носом мне в макушку.

Его большие, горячие руки по-хозяйски ложатся на мой живот, скользят на талию, притягивая меня вплотную к себе. Две беременности сделали мои знаменитые «изгибы» еще более выдающимися, но Романа это, кажется, сводит с ума только сильнее. Он до сих пор смотрит на меня так, что я понимаю, любит он меня с каждым днем все сильнее и сильнее.

— Напомнить тебе, Зуева, чем закончился тот полет в экономе? — его голос падает до интимного, вибрирующего шепота, от которого по спине бегут мурашки. — Я женился на этой вредной девчонке и теперь вынужден носить розовые заколки.

— Ты жалуешься, босс? — мурлычу я, откидывая голову ему на плечо.

— Я хвастаюсь, Люся. Я каждый чертов день хвастаюсь, — он разворачивает меня к себе, игнорируя блинчики на плите, и целует. Глубоко, собственнически, так, словно мы одни во всем мире.

— Фу, ну опять они целуются! — доносится возмущенный голос Левы. — Майя, закрывай глаза, это не по протоколу!

Мы нехотя отрываемся друг от друга, смеясь. Роман стирает большим пальцем след от муки с моей щеки и смотрит на меня с такой всепоглощающей, пронзительной нежностью, что у меня щиплет в глазах.

Семь лет назад я собиралась отомстить ему и уволиться. А вместо этого стала его женой, партнером по бизнесу (да-да, мы ведем все азиатские переговоры только в тандеме) и матерью его детей.

— Чемоданы собраны? — спрашивает Роман, бросая взгляд на часы. Через три часа у нас вылет на Мальдивы. Наш первый отпуск вчетвером за этот год.

— Собраны. И, Роман Викторович, я надеюсь, вы проверили билеты? Место 31Е около туалета меня больше не устроит. Я теперь мать наследников империи, мне нужен статус.

Роман лукаво щурится, подхватывая с тарелки блинчик.

— Я арендовал частный самолет, Люся. Чтобы никто, слышишь, никто не мешал мне смотреть на мою жену. И чтобы ни один залетный Лианг даже не смел дышать с тобой одним воздухом.

Я качаю головой, обнимая его за шею.

— Ты неисправим. Твой комплекс собственника с годами только усиливается.

— Это не комплекс, любимая, — он целует меня в кончик носа. — Это инстинкт самосохранения. Потому что ты — лучшее, что случалось со мной в этой жизни.

Я смотрю на своего сурового мужа с неоновой бабочкой в волосах, на Леву, который все-таки героически дожевывает овсянку, на Майю, которая примеряет папины туфли, и понимаю: мой личный план мести удался на все сто процентов.

Я уничтожила его броню, сломала его правила и превратила холодного босса в самого любящего мужчину на свете.

И если бы мне пришлось еще раз пролететь пятнадцать часов в позе креветки, чтобы оказаться здесь, в этой залитой солнцем кухне — я бы, не задумываясь, купила билет.