Рядом со мной - Брук Монтгомери

Она закатывает глаза, будто моё беспокойство совершенно неуместно.

— Для этого ты тут и нужен, помнишь? — хлопает ресницами, надеясь, что эта абсурдная идея покажется мне менее страшной.

Но прежде чем я успеваю что-то сказать, она подпрыгивает и встаёт на ноги. Ступня чуть соскальзывает, и я готов броситься к ней, но вовремя себя останавливаю. Пончик идёт медленно, и я легко иду рядом, но зная её, она обязательно прибавит скорость.

— Всё нормально. Просто, наверное, обувь выбрала не самую подходящую.

Я провожу рукой по волосам — лоб уже в поту от нервов.

— Тебя бы в пузырчатую плёнку завернуть.

— Хорошо, что ты не видел наши соревнования по прыжкам с крыши сарая на батут. Ты бы точно в обморок упал, — говорит она, не отрывая взгляда от Пончика, хотя и стоит прямо на седле. Меня это всё равно не успокаивает.

Каждое воспоминание о том, как Лайла лазала по скалам, всплывает перед глазами. Я тогда слишком сильно поверил в её опыт, а стоило держаться ближе. Не следовало пускать её так высоко. И, чёрт побери, я должен был поймать её.

— Наверняка бы упал. Одно только название звучит безумно и тупо.

— Уайлдер, как и положено надоедливому идиоту, прыгнул бомбочкой, но забыл выпрямить ноги после первого отскока. Вместо того чтобы приземлиться, как положено, он влетел прямо в дерево. Итог — сотрясение мозга, куча синяков и сломанное ребро.

— Господи… Понятия не имею, как ваши родители до сих пор не поседели.

— А самое ужасное — это его даже не остановило. Спустя месяц он поехал к Гранитному карьеру в Блэкхолле и прыгнул в воду. Едва не утонул, потому что не успел всплыть. Лэнден с Триппом прыгнули за ним и вытащили. А Вейлон делал ему искусственное дыхание, пока он, наконец, не выплюнул воду.

Я качаю головой. Этот парень будто не осознаёт, что такое опасность. Как он вообще дожил до этого возраста — загадка.

Ноа снова садится, делает несколько простых трюков и соскальзывает вниз. Я автоматически кладу руку ей на поясницу, пока она не встаёт крепко на ноги.

— Ну вот, не так уж и страшно было, правда? — улыбается она, беря поводья Пончика.

— Я скажу, когда пульс вернётся в норму.

Мне, казалось бы, давно пора привыкнуть к риску и трюкам на лошадях, но когда дело касается Ноа, я вздрагиваю от каждого её неловкого движения. Я постоянно напоминаю себе, насколько она талантлива и умеет держаться в седле, но каждое утро, когда мы встречаемся в тренировочном центре, у меня случается маленький приступ паники.

С каждым днём она становится смелее и пробует всё больше. Она даже обучает меня названиям трюков, которые отрабатывает: «стойка на одной ноге», «стойка на плечах», «взлет», «лежака», «передняя фендера», «поворот у рожка» и другие. Пончик терпеливо всё сносит, и я благодарен ему за это — так мне остаётся следить только за её движениями. Через несколько дней она начинает прибавлять скорость, и Пончик уже мчится галопом. Я держусь как можно ближе, и хотя внутри у меня всё сжимается от тревоги, я поражён до глубины души.

Ноа пришла к этому практически без подготовки, но заранее изучила всё, что могла, потратила кучу времени на практику и оттачивала движения до тех пор, пока они не стали получаться. Она пока не профессионал и не собирается выступать в ближайшее время, но всего за неделю освоила основы.

— Скоро мне придётся шить себе блестящий костюм и кататься по родео! — шутит она, кружась вокруг Пончика. Тот остаётся невозмутим.

— Может, пусть Делайла этим займётся, а ты останешься здесь, где тебе самое место?

— Где мне место, да? Это что ещё значит?

Между нами всего пара шагов, но воздух такой натянутый, что его можно резать ножом.

— Да ничего. Просто… я привык видеть тебя здесь каждый день. Не хочу, чтобы это изменилось.

Её брови хмурятся, будто она не совсем поняла, что я имел в виду, но возражать она не стала.

— Всё равно я бы скучала по дому. Но, признаюсь, было бы весело. Немного завидую Делайле — она поедет на родео, прочувствует весь этот драйв, когда толпа ревёт на арене. Наверняка там адреналин хлещет через край каждую ночь.

Я киваю — она права. Это чувство не тускнеет, сколько бы раз ты ни выходил на арену.

— Когда подпишешь с ней договор? — спрашиваю я, предполагая, что она всё-таки собирается.

— Она приедет в эти выходные. Посмотрю, как она выступит, дам ей оценку, и тогда договоримся. Думаю, ей хватит месяца или двух.

— Не сомневаюсь. Ты в этом хороша.

— Хороша, да? — усмехается она, упираясь руками в бока.

Я достаю телефон, смотрю на время — почти девять. Обычно в это время мы заканчиваем: мне пора на работу, ей — к следующей части тренировочного плана. Хотя каждый момент с ней я бы растянул, сколько возможно. Уже нет былой неловкости. Мы снова просто друзья, и никто ничего не подозревает.

И я ненавижу это.

Я хочу сорвать с неё шлем, обнять, прижать к себе и украсть все её поцелуи.

Но не могу. Так что довольствуюсь тем, что имею — украдкой взглядами и мимолётными прикосновениями.

— На сегодня всё? — спрашиваю я.

Лейни, жена Эйдена, родила сегодня утром, так что Ноа точно захочет её навестить. В самом начале тренировки Серена и Мэллори влетели в центр с этой новостью.

Ноа смотрит на часы.

— У нас есть ещё пять минут. Я хочу попробовать «самоубийственный перетяг» снова, только быстрее.

Одного раза на этой неделе мне хватило с головой, и если бы не выдержка Пончика, я бы сразу сказал категорическое «нет». Но Ноа всегда делает по-своему, и я просто следил за каждым её движением.

— Насколько быстрее?

— Ну… чтобы руки по земле волочились.

Из-за положения в этом трюке она не может надеть шлем. На родео всадники тоже без него, но на тренировках она всё же старалась его не снимать. Я всерьёз думаю, не умолять ли её отказаться, но знаю — бесполезно. Она не успокоится, пока не попробует, и даже если ради меня скажет, что не будет — вполне способна сделать это втихаря. Так уж лучше я побуду рядом и смогу подстраховать.

— Ладно. Только без фанатизма. У меня колени уже не как у двадцатилетнего.

Она фыркает.

— Ну вот, пригодится твоя страховка от AARP.

— Очень смешно, — бурчу я.

Я глубоко вздыхаю, пока она снова запрыгивает на Пончика