До самой смерти - Миранда Лин

Я влипла в большие неприятности.

Когда мелодия завершилась на долгой печальной ноте, я спрятала лицо в ладонях. Но Орин сел рядом, глубоко вздохнул, а затем прижал меня к груди и молча держал в объятиях, пока весь мир не превратился в воспоминание. Пока слезы не высохли, разум не успокоился и не остались только мы вдвоем.

– Почему ты плакала, Деянира?

– Если ты однажды сыграешь эту композицию и она не найдет отклика, просто знай, что у твоих слушателей нет души, муж.

Орин погладил меня по спине.

– Такое никогда не случится. Теперь она твоя.

34

– Каково тебе было? В детстве?

Я сидела на пледе напротив Орина и любовалась закатом, наевшись до отвала, подобрев и задавшись множеством вопросов о жизни.

– Я всегда была только принцессой. Отец не был добрым человеком. О матери я ничего не знала. Он отказывался говорить о ней. Снял и приказал уничтожить все портреты, чтобы я никогда ее не увидела. Она всегда принадлежала только ему, но не мне. Отец любил маму, и, убив ее, я убила и часть его самого. Ту, что все еще сохраняла человечность и мягкость.

– Ты не убивала свою мать, Дей.

Я бросила на него взгляд, наблюдая, как последние теплые солнечные лучи касаются резкой линии его подбородка.

– Так вышло. Ее смерть – первая на моем счету.

– Нет. – Он покачал головой. – Ты была ребенком. Тебе это было неподвластно.

– Как и сейчас, Орин. Даже когда сопротивляюсь – а я перепробовала многое, – безумие овладевает мной.

– Не хочу, чтобы тобой овладевало безумие. Если бы я мог исцелить тебя, так бы и сделал.

– Раз уж мы заговорили о трудностях, твоя жизнь тоже отнюдь не идеальна. Быть связанным с Дрекселем опасно, и мы оба это знаем.

Орин сделал последний глоток и повращал лед в бокале.

– Уверен, ты знаешь, что тобой он тоже хочет завладеть. Очень долгое время ты была его целью. Но должна держаться от него подальше. Если он получит контроль над тобой… то заставит использовать эту магию. Вынудит ночь за ночью убивать на сцене на глазах у сотен людей. Превратит твое проклятие в зрелище.

– Все гораздо хуже, – согласилась я. – Я хочу… хочу кое-что тебе рассказать. Кое-что о магии предвестников, чего не знает никто.

Я не могла поверить, что обмолвилась об этом, и тотчас пожалела. Но как теперь отступить?

– Так что не болтай об этом. Ты должен любой ценой оберегать секрет, чтобы никто, даже Дрексель, никогда о нем не узнал.

Он поставил бокал и повернулся ко мне лицом.

– Если эта правда угрожает твоей безопасности, Деянира, то не раскрывай мне ее. Я не могу обещать, что сохраню твои слова в тайне.

– Ты дал мне дом, Орин. Привел в мою жизнь этих невероятных людей, а я боролась с тобой на каждом шагу. Знаю, ты был вынужден жениться на мне, и знаю, что мы оба не этого хотели. Еще несколько недель назад это было худшее, что могло произойти, но сейчас мне хорошо. Это твоя заслуга. Ты многое сделал для моей защиты, даже если чувствовал в глубине души, что я этого не заслуживала. Я доверяю тебе и в доказательство могу поделиться тайной. Правда – единственный подарок, который я могу преподнести.

Он кивнул.

– Хорошо, жена. Открой мне секрет Девы.

– Наша сила не безгранична. Неспроста Девы прошлого не истребили весь мир, как бы ни жаждали крови. Потому что магия имеет свою цену, и эта цена постепенно разрушает нашу сущность. Скорее всего, именно поэтому некоторые Девы умерли, не дожив до сотни лет. Не потому, что Смерть призвал их к своему двору раньше срока, а потому, что они истощили себя. Смерть не приказывает мне убивать каждую ночь, так как сила слишком велика и, если прибегать к ней часто, я могу умереть.

Несколько мгновений он обдумывал мое признание, водя пальцем по краю бокала.

– Девы используют свою силу каждый раз, когда убивают? Даже если сами выбирают жертву?

– Отчасти. Когда мы отправились в замок, чтобы спасти Квилл, я чувствовала, как во мне пробуждается зверь. И хотя решение прикончить стражников было только моим, рано или поздно Смерть придет за их душами. Я точно знаю, что вновь увижу каждую собранную мной душу, когда в последний раз ступлю во двор Смерти. Даже своих родителей. Маэстро опасен во многих отношениях. Но он не знает границ. Если он пленит меня, связав контрактом, то убьет очень многих ради представления, ради острых ощущений. Он охотится за мной с тех пор, как я была ребенком, и мне необходимо держаться от него как можно дальше, если не ради спасения невинных людей, то потому, что он сведет меня в могилу.

– Я никогда не позволю ему этого сделать.

– Мой отец, король Перта, не смог его контролировать. Не сумеешь и ты.

Орин провел рукой по волосам, глядя в никуда.

– Ни для кого не секрет, что он хочет тебя заполучить…

Я рассматривала суровые черты его лица, наблюдала, как его широкие плечи движутся в такт дыханию, как оранжевые отблески подчеркивают янтарные крапинки в его глазах. Я видела вину в его лице, в нахмуренных бровях. В воздухе витала неловкость, напоминание, что для нас все началось со сладкой лжи Орина.

– Он не сможет меня схватить… – прошептала я.

– Он терпелив, Ночной Кошмар.

– Когда мне было двенадцать, может тринадцать лет, я стояла на пороге, гадая, когда вернутся слуги. Отец всегда прогонял их в годовщину смерти моей матери. Только к скорби о ней для него и сводился этот день. Как бы там ни было, высокий мужчина с густыми черными волосами, в красном пиджаке и самом вычурном цилиндре на свете прошествовал по круговой подъездной аллее и остановился у подножия лестницы, держа в руках большую белую коробку с длинными черными лентами. Я помню, как он снял цилиндр, взмахнул рукой и отдал коробку мне. В то время я не понимала, что такое день рождения. Никогда об этом не слышала. Но он передал мне поздравления от своего хозяина и ушел. Едва я взялась за ленту, отец окликнул меня по имени. Отнял подарок и на моих глазах бросил его в камин в большом зале. Пускай Дрексель терпелив, но я уже давно научилась играть в эту безжалостную игру.

Орин потер глаза ладонями.

– Я думал, нас с тобой роднит то, что у обоих был только один родитель, но у тебя их не было вовсе.