Эластичные сердца - Клэр Контрерас

— Ты же знаешь, я не могу раскрыть тебе источник.

Медленная волна гнева охватила меня.

— Это не... — Я замолчал, когда подошла официантка и поставила тарелки на наш стол. — Я не могу допустить, чтобы кто-то сейчас сливал её обнаженные фотографии.

— Не только она тут голая, — сказал он, откусывая стейк, который заказал, пока я чуть не подавился своим.

— Что?

Куинн медленно кивнул:

— Сначала я хотел показать это тебе.

— Кто ещё это видел? — спросил я, вынимая флешку и протягивая руку к ноутбуку в своём портфеле.

— Понятия не имею, — сказал он, пожав плечами. — Насколько мне известно, я единственный. Обычно я первый получаю такие вещи.

Я вставил флешку и подождал, пока загрузятся файлы. Даже не кликая и не увеличивая изображения, я уже почувствовал, как во мне снова закипает гнев. Уши будто горели огнём. Я, без сомнения, смотрел на полуобнажённую Николь, сидящую перед Габриэлем Лейном. На следующем снимке её голова была запрокинута, а его губы — у неё на шее. К горлу подступила тошнота. Я не ожидал, что это заденет меня настолько сильно, но чем дольше я смотрел на фото, тем сильнее закипала кровь. Я знал, что это её бывший муж. Знал, что сейчас она со мной. Отчасти. Но, чёрт возьми, было больно видеть её с ним.

Было больно осознавать, что её губы — губы, которые теперь принадлежат мне, — были на его губах всего за несколько дней, может быть, недель до того, как они оказались на моих.

На следующем кадре она смотрела в камеру с выражением шока на лице. На следующем — уже встала и поправляла рубашку. Мне стало плохо. Физически плохо. Меня тошнило от отвращения. Снимки были зернистыми, несомненно, сделанные на мобильный телефон, но это была она. Это были её пышные формы, её идеальная грудь, и этот невероятный рот. Я глубоко вздохнул. Мне нужно было перестать думать об этом, пока меня не стошнило.

Следующая фотография была сделана на балконе её дома, на ней были изображены мы с ней. Она была похожа на ту, что Куинн прислал мне раньше, но эта была менее зернистой, более чёткой, а из-за ракурса, с которого её сделали, определённо казалось, будто мы целуемся. Сердце бешено заколотилось, когда я разглядывал снимки, на то, как она смотрит на меня. Меня беспокоило то, как я смотрел на неё. Казалось, будто во всей вселенной не существовало ничего, кроме нас двоих. Если бы кто-нибудь заполучил эту фотографию, отрицать, что между нами что-то есть, не имело бы смысла. Никто бы в это не поверил. Я прокашлялся.

— Я готов выкупить все имеющиеся копии. И готов предложить дополнительное вознаграждение, если ты предоставишь мне источник.

— Вик, ты знаешь, я...

— Сколько времени мы уже знакомы, Кью?

Он вздохнул, проведя рукой по лицу.

— Люди захотят это увидеть. Это грандиозно. Они вроде как разводятся, а вместо этого постоянно появляются вместе, и теперь ещё эти фотографии... Такое запросто может взорвать интернет.

Я упёрся локтями в стол и закрыл лицо руками, зажмурившись, чтобы стереть из памяти образ её, полуобнажённой перед другим мужчиной. Нужно было думать о ней как о клиентке, а не как о той женщине, которой я мог сказать что угодно, не задумываясь. Не как о той, с кем у меня был самый значимый секс в жизни — потому что именно так и было.

Значимым и чертовски горячим.

— Что у тебя с Николь? — спросил Куинн. Я резко поднял голову. — Конфиденциально.

— Конфиденциально, я хочу, чтобы ты, чёрт возьми, назвал мне свой источник и помог сделать так, чтобы эти фотографии исчезли, — сказал я, закрывая компьютер.

Он пристально изучал меня какое-то время.

— Твои или все?

Я прищурился.

— Все до единой.

Куинн улыбнулся.

— Она особенная.

— Не начинай свою херню, Кью. У меня нет на это времени.

— Я не осуждаю. Она прекрасна, — сказал он, подняв руки.

— Держи своё грёбаное мнение при себе. Мне и так непросто смириться с тем, что другие люди видели это дерьмо. И не думаю, что ты хочешь, чтобы кто-то узнал, как часто ты навещаешь некую замужнюю женщину. Нам, пожалуй, стоит оставить это между нами, — сказал я. — Пока что.

Его глаза расширились, но улыбка осталась неизменной. Причина, по которой мы с Куинном так хорошо ладили, заключается в том, что мы уважали друг друга и знали, когда не стоит пытаться поймать друг друга на блефе. Мы оба были безжалостны. Мы бы выбили дух из любого, кто встал бы у нас на пути, кем бы он ни был.

— Я не знаю, почему ты не хочешь работать со мной, — сказал он.

Я усмехнулся при этой мысли, но быстро стал серьёзным.

— Один из нас был бы мёртв к концу первой недели. А теперь назови мне имя этого ублюдка, и, раз уж на то пошло, мне понадобится услуга от нашего общего друга.

Глава двадцать пятая

Николь

ОБЫЧНО Я НЕ зацикливалась на том, почему парни не звонят в течение положенных трёх дней, но в случае с Виктором я только об этом и думала — главным образом потому, что он был не из тех, кто следует каким-либо правилам. Я лишь коротко поговорила с ним после наших совместных выходных, когда он звонил, я была занята, так что это даже разговором назвать нельзя. На выходных половина костюмов на съёмочной площадке пришла в негодность, и, к счастью, я была безумно занята: вместе с двумя швеями мы пытались всё исправить и привести в порядок. И всё же, когда я вернулась домой и опустила руки в ледяную воду — они ужасно болели от непрерывного шитья, — я могла думать только о Викторе. Наконец, когда я в тот вечер вернулась домой, телефон зазвонил — это был он. Я как раз держала руки в ледяной воде и, спеша ответить на звонок, споткнулась и расплескала воду повсюду.

— Привет, — сказал он, и от его голоса у меня на мгновение перехватило дыхание.

— Ты и правда придерживался правила трёх дней, — сказала я.

Он немного помолчал.

— Извини. Я был занят.

— Я тоже.

— Да, мама сказала, что ты оставила у них машину до следующего утра, потому что слишком поздно закончила