Эластичные сердца - Клэр Контрерас

толкался сильнее, прикусывая при этом мою нижнюю губу. Мой стон был глубоким и протяжным, в нём слышалась смесь рычания и крика: «Я твоя», когда я достигла кульминации. Он толкнулся внутрь меня ещё несколько раз, глубоко и медленно, рыча: «Да, блядь», — и кончил.

Глава двадцать четвертая

Виктор

Я ЗНАЮ, КОГДА женщина в меня влюбляется. Знаю, потому что обычно ухожу прямо перед тем, как это случится. Прямо перед тем, как в её глазах появляется этот взгляд — тот самый, что говорит: «А ведь это могли бы быть мы», — в тот момент, когда я её трахаю. Сегодня вечером такой взгляд был у Николь. Я его заметил. Он появлялся у неё и когда мы были у моих родителей, и когда ходили по магазинам, и когда она отдавала мои ключи парковщику, и когда мы приехали в отель. И я не мог заставить себя её бросить, хотя должен был. Должен был. Мне следовало. Не потому, что я хотел, — впервые я не хотел.

Впервые этот взгляд на её лице, скорее всего, отражал мой собственный. Но на кону стояла моя карьера, а заодно и её репутация — а это две вещи, которыми я не готов был рисковать. Я вздохнул и провёл пальцами по её волосам. Её голова покоилась на моём плече, губы чуть приоткрылись — она мирно спала. Всё это выглядело как сцена из какого-то чёртового романтического фильма. Я наблюдал за ней, словно какой-то маньяк, пока она безмятежно спала.

— Кажется, я в тебя влюбляюсь, — прошептал я, пока она спала. — И, чёрт возьми, я совсем этого не хочу. Возможно, ты сейчас даже не стремишься к серьёзным отношениям. Наверное, ты просто хочешь веселиться. — Я вздохнул. — Но мысль о том, что ты веселишься и ведёшь себя так же с кем-то ещё, кроме меня... убивает меня.

Я замолчал, когда она застонала и пошевелилась рядом со мной, оставив немного слюны на моём плече, когда повернула голову. Я усмехнулся. Такого ещё не было. Вот что я получаю за то, что позволил ей прижаться ко мне и всё такое. Впрочем, она была такой милой, когда спала. Вероятно, потому, что не болтала и не поддразнивала меня. Но, скорее всего, причина в том, что она лежала на мне. Николь Алесси сверху — теперь это моё любимое зрелище. Николь Алесси где-угодно рядом со мной — моё любимое зрелище: на мне, подо мной, рядом со мной... Это плохо. Очень, чёрт возьми, плохо. Я начинал думать, как Оливер... или, что ещё хуже, как Дженсен. Чёрт. У меня никак не могло быть такого же влюблённого, глупого выражения лица, как у этих двоих, когда они смотрели на своих жён.

Я переложил её так, чтобы она оказалась на подушке, а не на мне, но продолжил перебирать пальцами её волосы — они были мягкими, и это меня успокаивало.

— Просто... пообещай, что, когда я тебя отпущу, ты не бросишься в объятия другого мужчины. Ты моя, Николь. Нам просто нужно пройти через это. Нужно разобраться и переждать — пусть всё уляжется. Это всего лишь перерыв. Просто короткий перерыв, — сказал я, вздохнув и прижав её к себе поближе. — Отлично поговорили.

К чёрту мою жизнь. Наконец-то в ней появилась та, кого я хотел бы сохранить рядом, — и именно она оказалась единственной, кого я не могу получить. Я знал, что было полной глупостью позволять всему зайти так далеко, прежде чем она окончательно завершит развод, но остановиться было невозможно. А быть с ней, целовать её, трахать, находиться рядом — всё это лишь подчёркивало очевидность ситуации. Проблема теперь в том, что я не уверен, выдержит ли моё сердце, если она не поверит, что это всего лишь короткий перерыв. Я и сам вряд ли поверил бы ей, скажи она, что будет меня ждать. Раньше такого не было в планах, но в этот раз мне нужно, чтобы всё сложилось именно так. Чёрт бы всё это побрал.

Телефон зазвонил чертовски рано, но я специально поставил будильник на час раньше, чем нужно, на всякий случай, и я был этому рад. Николь продолжала тереться задницей о мой стояк, и я не мог не воспользоваться этим.

— М-м-м.... это очень приятно, — сказала она, двигая бёдрами, когда я просунул пальцы ей между ног и начал ласкать клитор.

— Я собираюсь сделать ещё приятнее, — сказал я ей на ухо, толкаясь внутрь неё.

Она вскрикнула.

— Святой... Виктор.

Я усмехнулся, прикусывая кожу между её шеей и плечом.

— В Викторе нет ничего святого.

Я передвинул её так, что она оказалась на коленях, а я нагнулся над ней сзади, держа её за бедра, чтобы она отвечала на мои толчки. Я хотел замедлиться ради неё, но всё в ней заставляло меня ускоряться. Я не мог быть рядом с ней и не выкладываться на полную. Она подалась назад на меня, и я застонал от ощущения, как она сжимается вокруг меня. Я шлёпнул её по заднице.

— Чёрт, — сказала она, сжимаясь ещё сильнее. Она была такой влажной для меня. Я снова шлёпнул её по заднице. — Виктор.

Я больше не мог сдерживаться. Я схватил её за волосы и намотал их на руку, притягивая к себе, вдалбливаясь в неё. Я уверен, что мы двое оповестили всех в радиусе двадцати километров, что мы трахаемся, но меня это не волновало. Я жалел только об одном, что на мне был презерватив. Я хотел чувствовать её на себе. И я это сделаю. Не сегодня, но скоро. Надеюсь.

Мы долго провозились в душе, потому что меня отвлекало то, как мыло стекало по её изгибам и груди, когда она мыла голову.

— Прекрати прикасаться ко мне, — простонала она, когда я прижал её к стене. — Я опоздаю.

— Пошла эта работа нахуй, — сказал я, впиваясь в её губы.

Она рассмеялась в ответ.

— Ты бы послал свою работу нахуй и прогулял завтра, если бы я тебя попросила? — спросила она.

Я отстранился, провёл подушечкой большого пальца по её соску. Она застонала и прижалась ко мне. Я не отводил от неё взгляда.

— Я бы это сделал. Если бы ты меня попросила, я бы это сделал, — сказал я, и это была чистая правда.

Если бы она попросила меня взять выходной,