Измена - дело семейное - Аника Зарян

Охранник что-то говорит в рацию, смотрит на нас с нескрываемым раздражением. Мне плевать. И на улетевший самолет, и на чемоданы с вещами в его грузовом отсеке. Пыль! Ерунда!

Я сына нашел!

Мы идём обратно через все залы, и теперь я даже боюсь отпускать его ладонь.

У выхода из стерильной зоны видим, как к нам бегут Наташа и Вероника. Девочка бросается к Алёше и обнимает его. Я наконец позволяю себе отвести взгляд от сына.

- Мы не улетели, – пожимаю плечом.

Наташа останавливается в шаге от меня. Облегченно улыбается.

- Я вижу.

- Кажется, мне понадобится адвокат.

- Кажется, это решаемо, Ситов.

Вспоминаю про файл из лаборатории, которое так и не успел открыть.

- Представляешь, пришли результаты теста на отцовство, – говорю с ухмылкой.

- А тебе оно зачем? – непонимающе наклоняет голову Наташа.

Пожимаю плечами.

Действительно, зачем оно мне? Всё и так понятно.

Не сговариваясь, переводим взгляды на наших детей. Мой сын слушает, что шепчет ему Вероника, кивает. А я смотрю на его профиль, скулы, изгиб бровей, и мозг на миг снова пронзает ядовитая мысль: да, есть в нём что-то от Олега.

И ничего для меня это не меняет. И для Алёши тоже.

Алёша – мой сын, даже если в нём течет не моя кровь.

И он – единственное, ради чего стоило пройти через эту чудовищную историю.

Глава 42

Адвокат заканчивает говорить.

Судья переходит к ходатайству об отцовстве.

- В материалах дела имеется заключение молекулярно-генетической экспертизы, – берёт со стола толстый конверт с судебной печатью. – Экспертиза проведена в установленном порядке, стороны уведомлены о месте и времени её проведения. Оснований для сомнения в объективности и достоверности заключения не имеется.

Инстинктивно задерживаю дыхание, хотя и так знаю, что там.

Судья вскрывает конверт, вынимает несколько листов. Просматривает их. На его лице нет ни тени эмоции. Ни намека на то, что он там прочел.

А меня начинает конкретно потряхивать. В горле сухо. В глазах сухо. Но не могу моргнуть.

И всё еще, кажется, не дышу.

- Ну же! – взвизгивает теть Люда.

Судья стучит молотком, бросает на неё недовольный взгляд из-под наполовину опущенных век.

- Тишина в зале. Кхм-кхм, – прочищает горло – царапает по нервам. – На основании проведённой судебной молекулярно-генетической экспертизы…

Из груди вырывается сдавленный звук – не то вздох, не то стон.

Теть Люда хватает меня за руку.

- ... установлено, что вероятность отцовства Орлова Олега Алексеевича в отношении несовершеннолетнего Ситова Алексея Павловича составляет...

«Девяносто девять и девять десятых...» – произношу с ним в унисон мысленно.

- ...процента, – завершает судья.

А я сижу, и сквозь накатившую волну головокружения ловлю себя на странной мысли: как жаль, что никто, кроме свекрови, не видит первые секунды моего триумфа. И Ситов, и Олег предпочли трусливо отсиживаться в стороне.

Ну и пусть!

Улыбаюсь. Это мой звездный час! Ради этого всё и произошло!

- А?! – вдруг вскрикивает теть Люда, подскакивая на своём месте.

- Тишина в суде! – снова стучит судья. – Вам что, еще раз повторить?!

- Да! Повторить!

- Покиньте зал заседания!

- Теть Люд, – тяну её за рукав. – Тише, садитесь!

- Руку убери, шлюха!

- Что?!

- Тишина в зале! Приставы, уведите её.

Её выводят.

Судья переводит взгляд на меня. Могу поклясться, что уголок его губ дернулся.

- Продолжаем, кхм-кхм, – снова прочищает горло. – На основании изложенного, руководствуясь статьями Семейного кодекса Российской Федерации в удовлетворении исковых требований Ситовой Марины Валерьевны об установлении отцовства и внесении соответствующих изменений в актовую запись – отказать. Оснований для оспаривания отцовства Павла Сергеевича Ситова не усматривается. Актовая запись в свидетельстве о рождении ребенка остаётся без изменения. Данное заключение является окончательным и обжалованию не подлежит.

Цепенею.

Тихо так, что до меня долетают крики теть Люды из коридора. «Двенадцать?! Как это! Как это двенадцать!»

- Подождите, как это – отказать?

- Что вам непонятно, истица?

- Почему отказать?! - подпрыгиваю на стуле, но перед глазами плывет, падаю обратно.

- Потому что перед тем, как подавать иски об оспаривании отцовства, желательно заранее знать, от кого родили.

- Я знала! – теперь кричу я. – Знаю!

- Экспертиза с вами не согласна, как видите. Порядок в суде, или оштрафую. – стучит молотком. Затыкаюсь. Продолжает: – По иску Ситовой Марины Валерьевны о расторжении брака с Ситовым Павлом Сергеевичем выношу определение. Ответчик Ситов Павел Сергеевич надлежащим образом извещён, в суд не явился, свою позицию по существу иска не выразил. В связи с этим рассмотрение иска о расторжении брака откладывается. Следующее заседание назначить через один месяц. На сегодня заседание окончено.

На улице на меня налетает теть Люда.

- Ах, ты дрянь! – хватает за сумку, тянет. – Ах, ты мразь! Ах, ты шлюха такая! С сыном меня поссорила! С мужем меня поссорила! С внучками поссорила! А сама всё это время врала мне?!

А у меня нет сил даже сопротивляться.

Я-то не врала.

Падаю на каменные ступени.

- Я не понимаю...

Алёша – от Олега. Я точно знаю! Разве может быть иначе? С Пашей я много лет предохранялась. До недавнего времени даже. Пока совсем тошно не стало, и на диван его не выселила... За всё время всего пару-тройку раз таблетки пропустила, и то потому, что закончились, а я купить не успела. Месяца два назад – после инфаркта Олега, и тогда, да...

- Подождите, – шепчу в какой-то агонии. – Алёша же недоношенный. Сын родился с низкой массой, маленьким ростом, он же недоношенный.

- Решила своего нагулыша на сына моего повесить?!

- Он не нагулыш. Я в тот месяц была только с Олегом. – бормочу. – Даже с мужем не спала. Была с ним еще до командировки один раз, и всё...

- А потом к сыну моему в койку прыгнула, тьфу! – выплевывает. – Дрянь ты такая. Семью разрушила! Братьев перессорила! Шлюха подзаборная!

- Хватит меня оскорблять. Я не прыгала. Так получилось.

- Ты так теперь заговорила?! А как пела, что любовь у вас. То-то я понять не могла, почему сын от тебя нос воротит. Натуру твою блядскую знал!

- Хватит! Алёша недоношенный! Он в 34 недели родился! Он еле дышал!