Где рождается месть - Нана Рай

class="p1">– Нет, не помню, – признается она. – Я сумасшедшая?! – Она поднимает голову и смотрит на Владлена как на последний шанс спастись. – Сначала призраки, теперь это. Владлен, скажи мне правду: я схожу с ума? – Элина всхлипывает и чувствует, как по лицу сбегают слезинки.

– Нет, любимая, нет. – И он ее целует.

Она пытается разгадать выражение его лица, но это странная смесь нежности и грусти.

– Я хотела позвонить матери, но вспомнила, что сменила номер. Ты не знаешь, где мой старый телефон? Там остался ее контакт. У нас не было домашнего.

Владлен пожимает плечами:

– Наверное, где-то лежит. Надо поискать. Но зачем тебе ей звонить? К приемным детям и то относятся лучше, чем она к тебе. – Он крепче сжимает Элину в объятиях и стискивает зубы.

Она молчит. Да и что сказать? Владлен прав. Мама никогда ее не любила, ведь она похожа на отца. Элина снова закрывает глаза, наслаждаясь теплом.

«Все будет хорошо. Все будет… Я должна ему доверять. Кроме него, у меня никого нет».

И сразу другой голос, жесткий и требовательный, язвит внутри ее головы: «Тогда почему ты не расскажешь ему про незнакомку с тростью?»

* * *

Она спит. Такая беззащитная во сне, из-за чего Владлен чувствует себя еще более мерзко. Но по-другому нельзя. Только он сможет сделать ее счастливой. Потому что никто и никогда не любил ее так, как любит он.

Владлен выдыхает и прижимается губами ко лбу Элины в долгом поцелуе.

«Потерпи, детка. Скоро станет легче. Я вырву тебя из пучины бессвязных воспоминаний, и мы всегда будем вместе. Счастливы. Даже если ради этого мне придется спуститься в ад».

* * *

Она сама до конца не понимает, зачем приехала сюда. Погода отвратная. Тучи грязного цвета нависают над вокзалом. И хотя в бежевом элегантном комбинезоне с оголенными плечами не должно быть жарко, ей душно так, что между лопатками щекочет мелкая капелька пота. Элина обмахивается руками, почти жалобно смотрит на небо. Сейчас не помешал бы дождь, но набухшие тучи не желают делиться прохладой.

Она медленно ступает по перрону, а губы беззвучно шепчут: «Кто-то из твоих знакомых бросился под поезд».

И почти сразу вспоминаются слова Владлена: «Ты просто решила вычеркнуть из своей жизни некоторые моменты».

– Я не могла забыть так много, – шепчет Элина и неожиданно вскрикивает от протяжного гудка подъезжающего поезда. Она зажимает уши ладонями и зажмуривается. Поезд проезжает мимо, и скрежет тормозов раскалывает череп.

Беспричинный страх нападает без предупреждения, обволакивает разум, как растопленный ирис. Губы пересыхают. Элина едва находит силы открыть глаза, но вокруг все плывет, будто она попала в чан с мутной водой, где искажается все, на что она смотрит.

«Моя правдолюбка. Я тебя люблю».

Блеклые воспоминания врываются в воспаленный мозг. Элина хватается за голову. Вокруг снуют люди, но никому нет до нее дела. А она дрожит, трясется и едва сдерживается, чтобы не закричать от боли.

«А завтра какое число?» – «Тридцать первое августа».

Слезы катятся по щекам, и одновременно с ними по земле ударяет ливень, вбивая духоту в землю, разгоняя пассажиров по местам. Волосы почти сразу намокают, холодная вода остужает нагретую голову и волшебным образом смывает мигрень.

«Твое имя означает “светлая”, “сияющая”. Ты будешь сиять, как звезда. За нас двоих».

– Ливия, – стонет Элина, подставляя лицо под дождь. Плевать на макияж, плевать на весь мир. Сейчас она не здесь, на перроне Рижского вокзала. Сейчас она в прошлом, со своей сестрой.

«Он го… говорит, что я не должна жить. Что я недостойна».

Они вновь вместе. Идут по улице. Прекрасный солнечный день. Только Ливия выглядит осунувшейся и уставшей. Но неожиданно она замирает, а затем резко срывается с места.

– Ливи! – кричит Элина, но сестра не слышит. Ничего не остается, кроме как побежать следом.

Поворот, еще один. Когда они выбегают на узкую одностороннюю дорогу, Элина понимает, куда бежит сестра. На вокзал.

– Ливи, стой! – Очередная попытка остановить ее проваливается, и Элина старается бежать быстрее, но в груди уже печет.

Ливия стоит в опасной близости от железной дороги. Сам перрон усеян кучками людей, ожидающими поезда.

– Ливи, что случилось? Забег на длинную дистанцию не входил в мои планы. – Пытаясь отдышаться, Элина останавливается возле сестры.

Та вздрагивает и наконец смотрит на нее с пугающей отчаянной решимостью.

– Элина, – шепчет она, и по воздуху разлетается протяжный гудок поезда. Он приближается. – Моя правдолюбка. Ты должна знать, что я люблю тебя бесконечно сильно. – По ее щекам катятся слезы, а последние слова поглощаются гулом надвигающегося поезда. – Прости меня…

– Ливия, ты меня пугаешь. – Элина ее перебивает. Растерянно перетаптывается на месте. – Я тебя тоже люблю. Пойдем домой.

Она тянется к руке сестры, но в последний момент та делает рывок. До Элины, как сквозь тягучую массу, долетают слова сестры:

– Я недостойна жить…

Все происходит за доли секунды. Искореженный визг тормозов. Ливия рядом. А вот ее уже нет.

Она обожала Анну Каренину. И погибла так же.

Элина раскрывает глаза и глубоко вздыхает, возвращаясь в настоящее. Холод словно проник вглубь нее. Она промокла насквозь, стоя под ливнем на пустом перроне. Но сейчас Элина ощущает себя как никогда живой.

Она стискивает зубы. Страх, который только что пожирал сердце, растворяется в пучине злости. И необузданной ярости. Она расправляет плечи и презрительным взглядом смотрит на поезд. Мигрень больше ее не беспокоит. Она вспомнила.

Элина разворачивается и идет прочь, унося одну-единственную мысль. Точнее, фразу человека, который только что разбил ей сердце: «Владимир любил Ливию. А убил ее я».

Глава 5

Любить больно

Спасти макияж не получается. Ее лицо напоминает только что нарисованный портрет, на который выплеснули стакан воды, и краски, стекая, смешались в грязь. Элина тяжело вздыхает. Она выдавливает на ладонь жидкое мыло и яростно трет лицо. Хлопает дверь, кто-то, тяжело дыша, заходит в общественный туалет, затем слышится щелчок в кабинке.

Элина смывает косметику и устало смотрит на свое отражение. Она выглядит на пару лет младше и беззащитнее. И чувствует себя так же. Элина расчесывает мокрые волосы и стягивает их тонкой резинкой, которая завалялась на дне сумочки, в пучок.

– Отстой, – сердито бормочет она.

Сейчас Элина очень похожа на Ливию. Только волосы светлее, чем у сестры. А вот глаза… Такой же растопленный шоколад с темными крапинками. Элина сгибается над раковиной и с трудом подавляет рвотный позыв. Жалобно стонет:

– Как я могла забыть тебя?

Она глубоко вдыхает спертый воздух, пропитанный хлоркой. Но не так