Где рождается месть - Нана Рай

снова спокойный и ласковый, играет с Олесей, улыбается мне, а не только кричит, – сдавленно добавляет она.

Элина откидывается в кресле и смотрит на подругу как на неизлечимо больного пациента:

– Вчера его тоже привел Владлен?

– Да. Откуда ты знаешь?

– Владлен опоздал на ужин. Соврал, что задержался на съемках. Знаешь, я люблю его, но меня бесит, что он иногда принимает меня за дуру, – цедит Элина.

– О нет, нет, – Марго отчаянно замотала головой, – Владлен всегда был придирчив к женщинам, и если он выбрал тебя, значит, любит по-настоящему. И уж точно не считает дурочкой, как меня Володя. Просто Владлен покрывает брата, так было и будет всегда, – вздыхает Маргарита.

Элина стискивает салфетку, а затем рвет на мелкие кусочки, вымещая на ней тихую ярость, которая клубится в груди ядовитым паром.

– Значит, мы должны выяснить правду, – заявляет она после долгого молчания. – Может, ты и согласна на роль молчаливой страдалицы, но я – нет.

– Выяснить? – Маргарита ошеломленно хлопает ресницами.

– Послушай, я прекрасно знаю тебя. Ты готова любить и страдать до скончания времен. Но, может быть, хватит? Пора подумать и о себе. И для начала хотя бы узнать правду. – Элина коварно улыбается. – Не переживай, вместе мы справимся.

Маргарита смаргивает слезы и порывисто хватает Элину за руки:

– Я так рада, что ты появилась в моей жизни! У меня никогда не было настоящих подруг. А ведь это так здорово, когда есть кому выговориться.

– Да-да. – Элина высвобождает руки и, недовольно морщась, трет запястье. – Давай оставим возгласы про дружбу другим. Ты же знаешь, как я к этому отношусь. – Она встает. – Думаю, нам пора возвращаться в студию. Хочу покончить с этим поскорее.

– Уже время? – Марго суетится, поспешно вытаскивает кошелек из сумочки, но замирает на месте. – Постой. А как же наш разговор насчет Володи? Чтобы узнать правду?

Элина машет официанту и бросает на Марго снисходительный взгляд:

– Не переживай, у меня уже есть план. И когда придет время, я тебе расскажу.

* * *

Вернувшись в студию, они не обнаруживают на месте благовоний. От них остается лишь слабый аромат бергамота, витающий в коридоре, и почти целая упаковка ароматических палочек в мусорном ведре.

Элина хмыкает.

– Проходите сюда, – доносится крик из второй комнаты.

Маргарита закрывает за собой двери и презрительно фыркает:

– Как можно быть такой доверчивой? Открывает дверь в подъезд всем подряд, а входная дверь даже на элементарную задвижку не заперта.

– Я подружилась со страхом, – Ника с улыбкой выглядывает в коридор, – и он меня не обижает. – Она вновь скрывается в комнате, переоборудованной под настоящую лабораторию.

Элина настороженно входит внутрь и погружается в алое марево света. Красный фонарь бросает на их лица зловещие тени, превращая Нику в зомби. Мурашки проносятся по спине и шее Элины, застывая в области темечка. Пальцы холодеют, словно она уже умерла, но забыла об этом всем сообщить.

– Включайте свет, – разрешает Ника и вырубает фонарь.

Когда в помещении загорается привычное желтое освещение, становится легче дышать. Лицо Вероники вновь напоминает человеческое, а развешенные на тонкой веревке фотографии кажутся ничем не примечательными. Вдоль стены тянется стол, на котором в идеальном порядке расставлены кюветы, странные бочонки, похожие на гармошки, и громоздкий агрегат, видимо используемый для печати фотографий.

– Завораживает, правда? – Ника замечает любопытный взгляд Элины.

– Я бы не выдержала в этой комнате дольше пяти минут, – вместо нее признается Марго. – Здесь жутко!

Она вглядывается в фотографии молодой пары – улыбчивая брюнетка обнимала долговязого парня.

Ника смеется.

– Жутко будет, когда вы посмотрите вот на эту фотографию. – Она указывает на крайнее фото слева.

Элина делает неуверенный шаг. Стук каблуков звучит слишком громко, впиваясь в уши. Но еще громче стучит сердце.

– Элина, вы расскажете мне свою историю? Такие снимки – редкость, они на вес золота. – Ника плечом упирается в стену и скрещивает руки на груди. – Последний раз я снимала нечто подобное полтора года назад. И это было ночью в итальянском замке, где сама атмосфера кричала об этом[3]. А здесь обычная студия и вы. Итог видите сами.

Элина не просто его видит. Она не может оторвать взгляда. И ей хочется кричать.

Глава 3

…призрака

Двадцать лет назад

Насыщенный аромат восточных пряностей заполняет небольшую гостиную, стоит ей появиться на пороге. Владлен скучал по этому запаху. На глаза почти сразу наворачиваются слезы, но он упрямо вытирает их кулаком. Рядом слышится шмыганье носом. Володя, как всегда, не выдержал.

– Мама, ты вернулась?

Володя встает с паркета, на котором они играли в черепашек-ниндзя, и босыми ногами шлепает к ней. Владлен не двигается. Сидит, прижимаясь спиной к батарее возле окна, и чувствует, как кожа горит сквозь одежду.

С ее появлением уютная комната меркнет. Золотистые обои тускнеют, разноцветные подушки на диване сереют. Квадратный телевизор прячется в углу неуклюжим толстяком.

Володя замирает перед мамой, запрокинув голову, и ждет ответа, но она смотрит на него равнодушно. На лице застывает извечная усмешка. Кажется, еще чуть-чуть – и она улыбнется как настоящая мама. Тепло и ласково. Обнимет тебя, поцелует в лоб. Но нет, она стоит молча. Красивая железная леди.

– Я забыла свою помаду, – наконец произносит она и откидывает назад черные кукольные локоны. Затем, будто смягчившись, пальцами касается макушки Володи. И почти сразу убирает руку.

Владлен хмуро смотрит на игрушечную черепашку, затем вновь переводит взгляд на пурпурное платье мамы.

– Ну а ты? Маленький недотрога. – Мама замечает его, и он только сильнее вжимается в батарею.

– Ты ушла, – бурчит он. – Папа говорил, ты больше не вернешься.

Она смеется, слегка приглушенно, мелодично. А глаза неестественно яркого цвета морской синевы холодно глядят на Владлена. Поднимает руку и звенит связкой ключей. Затем швыряет ее на столик возле дивана.

– Заберу помаду и уже не вернусь. Вы теперь взрослые, мама вам больше не нужна. А я хочу начать новую жизнь.

Она произнесла это таким ледяным тоном, что даже радиаторы в комнате будто перестали греть. Владлен словно покрывается льдом. Льдом, который никогда не растопить.

Мама разворачивается и уходит, а запах остается. Терпкий, даже горьковатый. Он одновременно его и любит, и ненавидит.

– Мама… – тоскливо произносит Володя в пустоту.

В соседней комнате раздаются ее шаги. Слышно, как она хозяйничает в спальне. Хорошо, что отец на работе. Никто не кричит. Тихо, как на кладбище. Потом хлопает дверь, и мама окончательно уходит из их жизни.

Владлен зарывается лицом в колени и крепко зажмуривается. Завтра он пойдет к доктору и снова покажет свои