Пламя ада - Кармен Мола

Огонь в камине шипел, дрова плевались искрами, когда из них наружу выходила вода.

Эрмелинда плакала, а я повторял:

– Я хочу, чтобы ты жила…

Я поместил сверло в другую точку на голове чернокожего и продолжил сверлить, проделывая небольшие отверстия в черепе. Мой друг и Высокий удерживали невольника, пока по его коже тонкими струйками текла кровь.

Ставни дрожали под натиском урагана. Я представлял себе сахарный завод «Санта Каталина»: снаружи пальмы и джунгли, согнувшиеся под ветром и дождем. Сломанные стволы деревьев, вздыбленная земля, вышедшие из берегов реки и мертвые животные – и все из-за разрушительного шторма.

Остальные рабы, как животные, забились в бараки, ожидая своей смерти; дня, когда мой друг или Высокий вновь проголодаются.

Мой друг показал мне, как вставить пальцы в проделанные отверстия и отделить кость от мембраны, защищающей мозг. Это было похоже на размыкание сухих губ после поцелуя.

Высокий спустил штаны и мастурбировал на глазах у негра, который, несмотря на боль, еще пребывал в сознании.

Я открыл дверь в другую реальность.

В моих руках была чужая жизнь.

Мой друг смеялся.

В камине трещал огонь.

Мой друг схватил меня за запястье и заставил погрузить руку в мозг раба. Желеобразная текстура расступалась под давлением моих пальцев. Я подумал, что это похоже на то, как нож входит в печень. По мере погружения моей руки в организме чернокожего что-то умирало. Его лицо дергалось, искажалось жуткими гримасами, глаза были широко распахнуты, будто он смотрел в кромешную тьму.

– Прочувствуй это, – сказал мой друг. – Его жизнь в твоей руке. Сожми ее, потяни наверх. Ты увидишь, как его душа растворяется между твоими пальцами.

Реальность походила на кошмар. Стоны удовольствия Высокого, когда он кончил, крики Эрмелинды, бессмысленные вопли раба… Казалось, дом разрушается под ударами бури, а пламя вырвалось из камина и поглотило нас.

Я сомкнул пальцы, стиснул мозг раба в кулаке. Масса поддалась и просочилась между пальцами.

До меня донесся собачий лай.

Рядом не осталось ни Высокого, ни Эрмелинды. Мой друг тоже исчез, как и стены дома. На месте, где прежде был сахарный завод, расстилались джунгли.

Слышался лай.

Неподалеку лежало животное, грязное и пускающее слюни. Его лапы покоились на земле, а желтые глаза сверкали.

Я подумал: это он, мой друг. Поездка в Африку навсегда его изменила. В него вселился какой-то древний демон.

Возможно, я воображал себе это, потому что предпочитал верить: случившееся только что было делом рук призрака, больного существа, а не человека. Не моего друга. Не меня самого.

33

– С левой стороны можно увидеть замок Морро, а справа – город. Может, вам удастся разглядеть форт Пунта? Отсюда видны его крепостные стены…

Пили смотрела по сторонам во все глаза, будто маленькая девочка, которую пустили в королевский дворец. С каждой минутой желание прибыть в порт все возрастало. В середине октября она получила письмо от Леонор Морелл с приглашением в Гавану. Оно пришло как раз в тот момент, когда актерская карьера Пили зашла в тупик. Благодаря дружбе с Ардериусом ей удалось покинуть хор сурипант и сыграть второстепенную роль в одной пьесе, однако та не имела успеха и положительных отзывов от критиков тоже не дождалась. Единственным выходом для Пили оставалось снова стать сурипантой, но она понимала: вскоре на смену ей придут новые девушки – моложе и красивее. Ардериус тоже это понимал, поэтому и посоветовал принять приглашение Леонор и отправиться на Антильские острова.

Путешествие на корабле, за исключением одного дня, когда Пили укачало во время шторма, оказалось весьма приятным. 20 января 1868 года она наконец достигла места назначения. Капитан, влюбленный в нее с тех пор, как однажды увидел в театре-варьете, показывал ей город, к которому они приближались.

– Теперь я должен проститься с вами, – наконец сказал он. – Мы входим в порт, я должен руководить командой. Желаю прекрасно провести время в Гаване!

– Спасибо, капитан, – улыбнулась Пили. – В день моего дебюта надеюсь увидеть вас в партере.

– Если я буду на Кубе, то непременно, сеньорита Галларда. Был рад видеть вас на моем корабле.

Через несколько минут началась суматоха: таможенники поднимались на борт, чтобы проверить паспорта; пассажиры, сдружившиеся за время путешествия, прощались; носильщики выгружали багаж.

– Осторожнее с моим чемоданом. Пусть я и путешествовала первым классом, но бедна, как церковная мышь, – предупредила Пили мандинго, который нес ее чемодан. – Если я потеряю эти вещи, у меня не останется даже запасного бюстгальтера.

Оказавшись на суше, Пили стала с волнением высматривать Леонор. Ее не было ни в толпе встречающих, ни дальше, под навесом кондитерской, где она могла бы укрыться от толпы и спокойно ждать с зонтиком или букетом цветов в руках, чтобы ее было легче узнать. Вскоре к Пили подошла миловидная чернокожая женщина.

– Донья Пили Галларда? Меня зовут Идалина, я к вашим услугам. Вы именно такая, как моя сеньора вас описывала. Донья Леонор сожалеет, что не смогла лично за вами приехать, – сказала служанка.

Моя сеньора. Пили отметила про себя, какое положение в обществе теперь занимает ее подруга, бывшая сурипантка. Не спуская глаз со своих вещей, которые слуга вез на тележке, она последовала за Идалиной к экипажу. Бернардо, сидевший на козлах, в красной ливрее с золотыми галунами, приветствовал ее кивком.

Пили все казалось удивительным, невероятным. Сотни людей заходили и выходили из порта, шли по своим делам… Пестрая толпа слуг и кучеров будто перенесла ее в давние времена. Возле прилавка очень крупная чернокожая женщина в ослепительно-белой одежде продавала фрукты всех цветов радуги, многие из которых Пили видела впервые.

Было жарко, солнце заливало ярким светом гудящие улицы – толпы белых, черных и даже китайцев двигались во всех направлениях. Их невозможно было остановить – люди бросались прямо под экипаж, то и дело заставляя Бернардо притормаживать. В окно экипажа заглянул мальчик и попросил монету, но кучер прогнал его. Мальчик улыбнулся ему беззубой улыбкой, позабавив Пили.

– В другой раз обязательно дам тебе монету, – пообещала она.

Несколько минут спустя экипаж остановился перед дворцом на улице Беласкоайн. Неужели Леонор живет в таком шикарном месте?

– Ваш багаж отнесут в комнату, но вы, наверное, сперва захотите поздороваться с сеньорой, – сказала Идалина и повела Пили к входной двери.

Зайдя внутрь, Пили оказалась в огромном вестибюле. По бокам от входа стояли две большие вазы с цветами, на стенах висели внушительные картины маслом. Слева находилась гостиная, а прямо перед ней на