Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

станет медовым месяцем. — Джеймсон погладил ее по щеке. — И всю оставшуюся жизнь я буду стараться сделать тебя счастливой. Я подарю тебе счастье, даже не сомневайся.

— Я уже счастлива. — Скарлетт посмотрела на свои пальцы, лежащие на рельефных мышцах его плеча. — Когда мы сможем повторить?

Ее желание обладать этим мужчиной только усилилось.

— У тебя ничего не болит? — спросил Джеймсон, с беспокойством глядя на нее.

— Нет.

Немного побаливает, но ничего страшного.

— Тогда прямо сейчас.

Он поцеловал ее в губы и начал все заново.

Глава пятнадцатая

Ной

Скарлетт, моя Скарлетт,

Как ты, любовь моя? Думаешь, у тебя все же получится привезти сюда розы? Будет жаль их бросать, ведь вы с Констанс так старались. Даю тебе слово: когда мы приедем в Колорадо, я построю для тебя сад, который тебе никогда не придется покинуть, и беседку в тенистом лесу, где ты будешь сидеть и писать свои книги в особенно жаркие дни. Я построю твое счастье своими собственными руками. Боже, как я скучаю. Надеюсь, в ближайшие дни я найду для нас жилье, потому что без тебя я схожу с ума. Поцелуй за меня нашего мальчика.

Люблю тебя всей душой,

Джеймсон

Воспользуйся правом отказаться от этой работы.

Нет, такого не будет. Я подписал договор, взял на себя обязательство завершить книгу, и я ее завершу. Я всегда выполняю свои обещания. Но в данном случае выполнять обещание означало сблизиться с единственной женщиной, которую я хочу до безумия и которая бесит меня несказанно.

Это была опасная территория, но я не хотел осторожничать. Я зациклился на Джорджии точно так же, как на этой проклятой книге. Мне нужны они обе. Они так тесно переплетены, что их нельзя разделить. Джорджия так же упрямилась, как Скарлетт при первой встрече с Джеймсоном, но, в отличие от Джеймсона, у меня не было Констанс, которая могла бы помочь.

В отличие от Скарлетт, сердце Джорджии разбито, а доверие предано.

У меня ноль шансов с Джорджией, и с книгой я зашел в тупик.

Джорджия права. Скарлетт — реальный человек, а не вымышленный персонаж. И она искренне любила Джорджию. Если судить по поведению ее матери и уродского бывшего мужа, Скарлетт Стантон, возможно, была единственным человеком на свете, который любил Джорджию по-настоящему, безоговорочно и безусловно.

Именно об этом я размышлял, стоя на крыльце Джорджии с распечаткой своего последнего плана и подарком, который, как я надеялся, придется ей по душе. Я пробыл в Колорадо уже две недели, поднялся на две несложные вершины и со вчерашнего дня успел подготовить две сюжетные линии, которые можно развить. Через несколько дней до дедлайна останется ровно два месяца.

— Привет, — сказала Джорджия с неловкой улыбкой, распахнув дверь.

— Спасибо, что согласилась встретиться.

Когда-нибудь я привыкну к тому, что эти глаза сбивают меня с ног, но сегодня явно не тот день. Джорджия собрала волосы в высокий узел, обнажив длинную точеную шею. Мне сразу же захотелось провести губами по этой шее, а потом… Отставить.

— Нет проблем, проходи. — Она отступила от двери, и я вошел в дом.

— Это тебе. — Я протянул ей обернутый в марлю корневой ком, чтобы она не укололась о шипы на стеблях. — Это английская чайная роза с метким названием «Алый рыцарь Скарлетт». Я подумал, она будет прекрасно смотреться у тебя в саду.

Возможно, это был самый нелепый подарок из всех, которые я дарил, но я выбрал его потому, что не сомневался: эту женщину не тронет никакая бархатная коробочка от лучших ювелиров страны.

— О! Спасибо. — Джорджия улыбнулась, искренне и по-настоящему, и осмотрела растение оценивающим взглядом опытного садовода. Я хорошо знал этот взгляд. У моей мамы точно такой же. — Какая прелесть.

— Всегда пожалуйста. — Я покосился на стол у двери и оглядел вазу. Края стеклянной волны имели такую же пенистую текстуру, как и у дерева в Нью-Йорке. — Ты сама ее сделала, да?

Внимание Джорджии переключилось с розового куста на вазу.

— Да. Сразу по возвращении из Мурано. Я провела там все лето в качестве подмастерья после первого курса.

— Она потрясающая.

Как мог художник, способный создать такую красоту, просто взять и все бросить? И что за мужчина женился на женщине с подобным огнем в сердце, а потом планомерно его гасил?

— Спасибо. Я люблю эту вазу. — Ее взгляд стал мечтательным и тоскливым.

— Ты скучаешь по своему творчеству? По стеклянной скульптуре?

Джорджия кивнула.

— В последнее время — да. Я нашла идеальное место для студии, но не знаю, смогу ли отбить затраты.

— Мне кажется, сможешь. Уверен, у тебя не будет отбоя от покупателей. Черт, да я сам стал бы первым клиентом.

Джорджия посмотрела мне прямо в глаза, и я вновь ощутил то влечение, которое не давало мне спать по ночам, потому что я думал о ней.

— Надо высадить розы в теплице.

— Я пойду с тобой, — предложил я, сглотнув комок нервов, который встал в горле, словно мне снова шестнадцать.

— Хорошо.

Она провела меня через кухню. Мы вышли из дома через заднюю дверь, но вместо того, чтобы направиться прямиком в сад, повернули налево и зашагали к оранжерее на другой стороне внутреннего двора.

Стоило только войти в стеклянный павильон, как меня окатило волной жаркой влажности, почти пробудившей тоску по дому. Размеры и разнообразие цветов в этой оранжерее поистине впечатляли. Пол был вымощен камнем, заросшим мхом, а в самом центре располагался небольшой фонтан, и журчание воды заглушало все звуки снаружи.

— Ты сама здесь все обустроила? — спросил я.

Джорджия отнесла розовый куст к скамейке с горшками, фыркнула и покачала головой.

— Боже, конечно нет. Я более-менее разбираюсь в растениях, но настоящей садовницей была прабабушка. Я наняла профессионального садовника пять лет назад, когда ей самой стало уже тяжеловато справляться.

— В девяносто пять лет, — добавил я.

— Ты бы слышал, как она ругалась. — Улыбка Джорджии была мимолетной, но подействовала на меня как тиски, сжавшие сердце. — Она так на меня разозлилась. Сказала, мол, я сделала совершенно необоснованные выводы о ее здоровье. Я возразила, что просто освобождаю ей время, которое она тратит на поливку.

— Ты сделала необоснованные выводы о ее здоровье. — Я невольно улыбнулся.

— Ей было девяносто пять лет, разве можно меня винить? — Джорджия поставила розовый куст на скамейку. — Высажу его позже.

— Я могу подождать.

Или вообще отложить разговор о моем предложении. Джорджии каким-то образом удалось сделать то, что не удавалось ни универу, ни строгим дедлайнам: