Все, что мы не завершили - Ребекка Яррос

семье и понимал, что этот крошечный домик наверняка поместился бы в одной из столовых Райтов, и там еще оставалась бы куча места.

Скарлетт поцеловала его в ответ.

— Если мне не придется делить этот дом еще с одиннадцатью женщинами, он уже гораздо лучше любого моего пристанища за последний год.

— Боже, как я тебя люблю.

— Хорошо, потому что теперь ты от меня не отвертишься.

Джеймсон рассмеялся, потом умудрился отпереть и открыть дверь, не уронив Скарлетт, и перенес новобрачную через порог.

— Добро пожаловать домой, миссис Стантон, — сказал он и поставил ее на ноги.

Миссис Стантон. Он никогда не устанет это повторять.

Скарлетт быстро окинула взглядом прихожую. За открытой дверью виднелась скромная маленькая гостиная, которая, к счастью, была меблирована. Лестница разделяла пространство на две половины. Справа располагалась столовая, а за ней, в глубине дома, кухня.

— Тут очень мило, — сказала Скарлетт. — Просто прекрасно.

Она вошла в столовую, провела рукой по столу и направилась в кухню.

Джеймсон не отставал от нее ни на шаг.

Скарлетт остановилась посреди кухни. Она побледнела, ее улыбка исчезла. В глазах читался неприкрытый ужас.

— Что такое? — У него все внутри сжалось.

Здесь чего-то не хватает? Черт. Надо было найти дом получше.

Она повернулась к нему и посмотрела ему в глаза.

— Наверное, сейчас не самый подходящий момент для таких признаний, но… я не умею готовить.

Джеймсон моргнул.

— Ты не умеешь готовить, — медленно повторил он, просто желая убедиться, что верно расслышал.

Скарлетт покачала головой.

— Вообще не умею. Скорее всего, я смогу разобраться, как включить плиту, но не более того.

— Ладно, как скажешь. Но сама кухня нормальная?

Он попытался соотнести ужас в ее глазах с этим признанием и не смог.

Ему показалось, что она как-то уж слишком переживает из-за такой ерунды.

— Конечно! — воскликнула Скарлетт. — Кухня очень хорошая. Я просто не знаю, что с ней делать. Дома я не училась готовить, а на службе хожу обедать в офицерскую столовую. — Она прикусила нижнюю губу.

Облегчение было таким острым и сладким, что Джеймсон не сдержал смех.

— Ох, Скарлетт, моя Скарлетт. — Он стиснул ее в объятиях и поцеловал в макушку, вдыхая ее аромат. — Сомневаюсь, что сумею приготовить обед из пяти блюд, но если я освоил яичницу с беконом на костре, то уж как-нибудь прокормлю нас обоих, пока ты будешь учиться готовить.

— Если мы сможем достать яйца, — пробормотала Скарлетт, обхватив его за талию.

— Очень верно подмечено.

Как любого военного летчика, его регулярно кормили яйцами и беконом. Считалось, будто такая диета повышает шансы выжить при посадке на воду. Джеймсон уже почти забыл, что за пределами армейской столовой эти продукты считаются большой редкостью.

— За последний год я научилась стирать и гладить одежду, но в бытовом плане это не так уж много, — пробормотала Скарлетт ему в грудь. — Боюсь, тебе досталась не лучшая жена.

Он нежно взял ее за подбородок, запрокинул ей голову и поцеловал в губы.

— Мне досталась самая лучшая на свете жена. Все остальное мы решим вместе.

Вместе. У Скарлетт заныло в груди от того, как сильно она его любит.

— А что там наверху?

Джеймсон предложил ей руку и повел по узенькой лестнице на второй этаж.

— Ванная, — сказал он, приоткрыв первую дверь в коридоре. Потом приоткрыл еще одну дверь, справа от первой. — Хозяйка сказала, что это каморка. Хотя я не понял. Если это кладовка, то зачем здесь окно?

Скарлетт рассмеялась, заглянув в комнату.

— Это просто вторая, маленькая спальня.

Здесь поместилась бы только односпальная кровать и комод… или детская кроватка.

— Для ребенка… — Ее голос дрогнул.

У Джеймсона загорелись глаза.

— Ты хочешь детей?

Сердце Скарлетт бешено заколотилось.

— Я не… — Она кашлянула и начала снова. — Если ты спрашиваешь, хочу ли я детей прямо сейчас, то ответ будет «нет». Сейчас не лучшее время. Слишком много неопределенности. Идет война, и мы не в силах уберечь их от опасности.

Детей эвакуировали почти из всех городов, которые стали целями немцев — включая Лондон, — и от одной только мысли потерять ребенка во время бомбежки Скарлетт делалось плохо.

— Я согласен. — Джеймсон ободряюще погладил ее по руке, но между его бровей пролегла тревожная складка.

Скарлетт поднесла руку к его щеке.

— Но если ты спрашиваешь, хочу ли я от тебя детей в принципе… когда-нибудь… то мой ответ — однозначное «да».

Что может быть лучше, чем зеленоглазая девочка или мальчик с улыбкой Джеймсона? Но не сейчас. Не сейчас.

— После войны. — Он поцеловал центр ее ладони, отчего по всему телу Скарлетт прошла сладкая дрожь.

— После войны, — прошептала она, добавив еще один пункт в постоянно растущий список дел, с которыми она обязательно разберется позже. Если это «позже» вообще наступит.

— Но ты же знаешь, что шанс есть всегда, правда? — В голосе Джеймсона явственно сквозило напряжение.

— Я знаю. — Скарлетт провела пальцами по шее мужа. — Но я хочу быть с тобой и готова рискнуть. — Ее рука скользнула по воротнику его кителя и опустилась к первой пуговице.

Глаза Джеймсона потемнели. Он положил руку на ее талию и притянул еще ближе к себе.

— Я всю жизнь ждал возможности быть с тобой.

— Покажи мне еще одну комнату, — пробормотала Скарлетт.

Спальню. Их спальню.

Сердце Скарлетт гулко забилось. Она прижалась теснее к нему. Пусть она и была девственницей, но наслушалась достаточно историй от женщин, с которыми вместе служила, и знала, что произойдет сегодня ночью.

Скарлетт казалось, что она тоже всю жизнь ждала этой минуты, этой ночи, этого мужчину. Он был ее наградой за долгое ожидание, за отказы другим претендентам с наглой самодовольной улыбкой и весьма непристойными предложениями. Раньше она всегда думала, будто именно моральные устои не позволяли ей переступить эту черту, но теперь, глядя на Джеймсона, она понимала, что просто ждала его.

— Да. — Его взгляд опустился к ее губам. — Я хочу, чтобы ты знала: все будет так, как ты хочешь. Я не стану тебя торопить. Да, я умираю от нетерпения тобой овладеть, но я хочу, чтобы тебе было спокойно. Чтобы ты не боялась. Чтобы ты дрожала в моих объятиях от страсти, а не от страха…

Скарлетт не испытывала ничего даже близко похожего на страх, она приподнялась на цыпочки и запечатала Джеймсону рот поцелуем, не давая договорить. Они и так ждали достаточно.

— Я не боюсь. Я знаю, ты никогда не сделаешь мне больно. Я хочу тебя, — прошептала она, обнимая его за шею.

Джеймсон целовал жену долго и обстоятельно, неспешно исследуя языком ее рот, и она