Рядом со мной - Брук Монтгомери

— Я бы умер, если бы это спасло её, — голос предательски срывается, потому что боль, которую я причинил семье и другу, до сих пор сидит во мне. — Я пытался покончить с собой, хоть и знал, что это ничего не изменит.

Джейс подходит ближе, но я намеренно не поднимаю головы, избегая его взгляда.

— Когда? — спрашивает он.

— Через три недели после похорон, — голос дрожит, в горле ком. — Мне казалось, я не могу жить в мире без неё. Боль душила, пока я не сломался.

Он шумно выдыхает.

— Мама знает?

Я смотрю на него.

— Да.

Он хмурится.

— Она мне не говорила.

— Она пыталась защитить тебя, сама живя в аду. Ей нужен был кто-то, на кого можно свалить вину, и я не сопротивлялся. Потому что, как бы меня ни убеждали в обратном, я всё равно винил себя.

— Как ты пытался… — он замолкает, — …покончить с собой?

— Помнишь моего друга Дэмиена?

— Конечно. Он каждый год приносил мне подарки на Рождество и день рождения.

— Правда? Он мне не говорил… Похоже на него.

— Бракстон не любил, когда он приходил. Говорил, что Дэмиен — один из маминых триггеров. После его визитов она всегда несколько дней была не в себе. Но мне нравилось с ним разговаривать, поэтому она его всё же пускала.

— Я тоже вижусь с ним только пару раз в год — по той же причине.

— А при чём тут Лайла? — он садится рядом.

Раз уж я начал, пора рассказать всё. Оба моих ребёнка заслуживают знать правду.

— Я попросил его убить меня. Хочешь знать всю историю? Я пытался оградить тебя от деталей, потому что мне стыдно. Но это объясняет, где я был. Особенно в те первые два года.

Он ненадолго замолкает, потом кивает.

— Да. Хочу знать.

Я глубоко вдыхаю, готовясь снова нырнуть в это прошлое — теперь уже не с Ноа, а с сыном. Но он имеет на это полное право.

— Смерть Лайлы казалась самым страшным в моей жизни. Пока через три недели я не попросил Дэмиена застрелить меня. Вот это стало настоящим дном. Вы с мамой винили меня, и у меня больше не было причин жить. Мне казалось, смерть — единственный выход.

Я рассказываю ему, что произошло в тот день, как очнулся в больнице. Джейс слушает каждое слово, но его лицо остаётся непроницаемым, и я не могу понять, что он чувствует.

— Ты же не можешь просто так просить кого-то убить тебя и думать, что это не оставит следа. Тем более детектива, — качаю головой, иронично усмехаясь. — Дэмиен понял, что мне нужна помощь. Он знал, если не вмешается, я всё равно доведу себя до конца. Боль выжгла меня изнутри. Я стал пустой оболочкой. И провёл два года в психиатрической клинике. Я безумно скучал по тебе, но мама не смогла простить, и мы развелись. Она не хотела, чтобы ты знал, где я, и тогда я согласился. Боялся, как ты это воспримешь. А потом понял, что оставил слишком много места для догадок. И из-за этого ты решил, что я тебя бросил.

— Да. Так и было. Мама сказала, что ты уехал по работе, потому что дом напоминал о Лайле, — отвечает он. — Я помню, как всё гадал, почему ты ни разу не позвонил. Даже открытку не прислал.

Острая волна грусти накрывает меня с головой. Каждое слово правды, которое я произношу, отдаётся тупой болью в груди.

— Я был уверен, что ты уже давно вычеркнул меня из своей жизни, как и твоя мама. Она сказала, что вам будет лучше без меня, и я поверил. Думал, что моё отсутствие только облегчит вам жизнь. Я не хотел быть напоминанием о том, что случилось.

— Но это было неправдой, — он выдыхает дрожащим дыханием, будто тоже борется с эмоциями. — Я потерял сестру и отца в течение одного месяца. Да и мать, по сути, тоже. Она была в ужасном состоянии, годами. Только когда появился Бракстон, она хоть немного пришла в себя. — Он замолкает, уставившись в землю. — Мне очень тебя не хватало, — его голос низкий, полон боли, и он начинает рвать траву.

Хотя я и не виню Марайю за то, как она справлялась с горем, мне бы хотелось, чтобы она была честна и не заставила меня поверить, будто Джейс тоже не хочет меня видеть.

— Джейс… — я тяжело вздыхаю и замолкаю, пока он снова не поднимает на меня глаза. — У меня так много сожалений. Восемь лет я провёл в терапии и на группах поддержки. На каждом сеансе я говорил о своей главной цели — вернуться в твою жизнь. Я знал, что мне придётся многое объяснять и просить прощения. Я всё испортил. Но мне нужно было набраться храбрости, чтобы прийти обратно. Прости, что я тебя подвёл.

— Помню, когда ты позвонил в прошлом году, у меня были смешанные чувства. С одной стороны — счастье, потому что я был поражён услышать твой голос. С другой — злость. Потому что понял, как легко ты мог это сделать раньше. Я хотел помочь тебе с домом, хотел встретиться… но не был уверен, хочу ли снова отношений «отец — сын».

Я киваю, протягиваю руку и сжимаю его плечо.

— Если бы я мог вернуться назад и всё переиграть — поверил бы, я бы это сделал. Но теперь мне с этим жить. Единственное, чем могу оправдаться — боль взяла верх. Даже после того как я вышел из клиники, я уже не был тем человеком, которого ты знал. Но сейчас я здесь. Я хочу быть рядом, если ты позволишь. Я готов пойти с тобой на семейную терапию. Или найти группу поддержки. Всё, что нужно. И я знаю, ты мне ничего не должен, так что если ты пока не готов — я приму это.

— Это не так просто, — он опускает голову. — Часть меня всё ещё боится, что ты снова уйдёшь.

Я убираю руку и кладу её на колено.

— Понимаю. Но хочу, чтобы ты знал: я больше никогда тебя не оставлю. Я здесь, потому что ты здесь. Если бы ты уехал на край света — я бы поехал за тобой. Но, пожалуйста, не делай этого, потому что я терпеть не могу холод, — улыбаюсь я.

На его лице появляется слабая, но настоящая улыбка.

— Учтено.

Несколько минут мы просто сидим, слушая, как ветер шуршит в кронах деревьев.

— Я, кстати, не винил тебя, — говорит он так