Эш и Скай - Нин Горман

боясь, что придется снова и снова проживать один и тот же кошмар. Это успокаивает и в то же время пугает. Потому что я знаю: в итоге я обязательно испорчу все, что мы с ней создадим. Разве я уже не разрушил все, что было хорошего в моей жизни? Какую цену придется заплатить за мгновения счастья?

Я не смогу подняться на эту гору, зная, что в конце меня ждет падение с еще большей высоты…

– Не говори так, Эш, ты же знаешь, что это неправда.

– Это я во всем виноват.

– В Нью-Йорке тебе станет лучше.

– Я не заслуживаю того, чтобы мне становилось лучше.

– Но Элиас заслуживает, чтобы ты был рядом.

Кстати о птичках… Мальчуган уже вернулся, за спиной – рюкзак с покемонами. Смотрит на нас внимательно, пытается понять, почему мы разговаривали на повышенных тонах.

– Иди сюда, родной. Поцелуй маму перед уходом. Мальчики, только не засиживайтесь допоздна, хорошо?

Мы с Элиасом идем к двери. Сибилл хватает меня за руку, целует в щеку и шепчет:

– Мы еще вернемся к этому разговору. Подумай о том, что я сказала, ладно? Я не поставила на тебе крест. Мы по-прежнему семья, хватит заниматься саморазрушением. Пять лет прошло.

Она закрывает дверь. Пять лет… Действительно, пять лет прошло с тех пор, как я уничтожил их семью и потерял своего лучшего друга.

– Скай —

Возвращение во тьму

When you’re standing in the shadows

I could open up the sky

And I could give you my decision[47]

Somebody to Die For – Hurts

Я по умолчанию приняла правила игры, предложенные Эшем. В том числе чтобы уберечь себя от разочарования. Но я представляла, что это будет мимолетное умопомрачение, необременительное развлечение, которое оставит после себя только хорошие воспоминания. Правда в том, что после трех месяцев игры я уже не могу представить, как положу ей конец. Его дружба помогла мне собраться с силами и оттолкнуться от дна, но именно благодаря игре я стала такой, как сейчас. Освободилась от лакированного образа, который навязывала мне семья. Узнала, какая я на самом деле. Я чувствую себя спонтанной, раскрепощенной и наконец живу так, как сама хочу. Спасибо, Эш…

Перебираю в уме наши партии и те места, в которых мы их разыгрывали. Не самая лучшая идея, учитывая, что я должна работать. Протягиваю сдачу гостю, а на лице – идиотская улыбка. Потому что перед глазами у меня голый Эш. Гость чувствует себя польщенным, а вот мне немного стыдно.

Я вспоминаю поход в «Волшебный театр» на прошлой неделе… Пожалуй, мы немного увлеклись прелюдией. Мы смотрели фильм нашей обычной компанией, и на выходе Вероника стала задавать подозрительно много вопросов о содержании картины.

– Скай, а что тебе больше всего понравилось? Меня, например, потрясла сцена смерти собаки…

– Меня тоже. Очень сильно… снято.

Эш с улыбкой на губах отвел взгляд и сделал вид, что ищет сигареты в кармане куртки.

– Эш, а ты что скажешь?

Он обернулся с сигаретой в зубах.

– О чем?

– Что тебе больше всего понравилось?

Я услышала, как Паркер фыркнул со смеху, и даже Кэрри с трудом сдерживала веселье.

– Ничего. Мне вообще не понравился фильм.

– Правда? А в процессе вид у тебя был очень довольный.

Я прикрыла рот ладонью, чтобы не расхохотаться в голос. Эш уставился на меня, сигарета повисла на губах, как приклеенная, и не упала, даже когда они растянулись в улыбке. Мы почти сбежали из кинотеатра – как дети, которых поймали с поличным. Мне нравится смотреть, как он улыбается. Мрачный Эш, конечно, неотразим, но когда он позволяет себе радоваться жизни, то просто очарователен в своей простодушной беззаботности.

Согретая этим воспоминанием, я подхожу к стойке, чтобы сообщить Эшу новый заказ. Улыбаюсь ему, и он в ответ тоже растягивает губы в улыбке, но… почему-то отводит глаза. Еще недавно, когда мы только начали играть, мне казалось, что ему становится лучше. Но в последние дни моя уверенность тает. Демоны Эша снова показали себя, и перед лицом его печали я чувствую себя ничтожной. Возможно, он устал от нашей игры, но не решается сказать мне об этом…

Хотя Эш мало говорит о себе, я, наверное, знаю его лучше, чем кто-либо, – кроме разве что Сибилл. Я стараюсь не задавать слишком много вопросов: жду, в надежде, что рано или поздно он сам откроется. Иногда он делится со мной тем, что у него на душе, но я не могу избавиться от ощущения, что он делает это скорее ради меня, чем ради себя.

Я хотела бы сказать ему, что, даже если игра закончится, его имя останется на моей коже. Что для меня это не просто татуировка. Я все равно буду рядом.

Ночью, когда Эш спит и через окно на нас льется лунный свет, я забываю обо всем, разглядывая его татуировки. Некоторые повергают меня в недоумение. Например, зачеркнутое слово «Лжец» на груди, напротив сердца. Или вот эта надпись: «Когда придет время умирать, давай начнем все заново в солнечном небе».

Она кажется мне слишком романтичной для кого-то вроде Эша… Неужели ему разбили сердце? Он сказал, что у него никогда не было девушки, за исключением одного случая, когда все закончилось не начавшись… Интересно, что он имел в виду? А еще – разбитая машина, прямо у него под затылком. Об этой аварии Эш мне рассказывал: тогда он повредил руку и потерял спортивную стипендию.

Потягиваюсь и встаю; Эш по-прежнему крепко спит. Надеваю его вчерашнюю футболку – она до сих пор хранит его запах. Иду на кухню, чтобы налить стакан воды, и возле раковины натыкаюсь на упаковку снотворного. Не знала, что Эш принимает такие лекарства. Что-то беспокоит его в последнее время? Пустая бутылка из-под пива подтверждает мою догадку: обычно Эш пьет только на вечеринках. И еще реже он пьет дома.

Оборачиваюсь, и взгляд падает на гитару. С тех пор как я впервые сюда попала, Эш не выносил ее из спальни. Я ни разу не слышала, чтобы он на ней играл, даже сегодня вечером. Значит, она зачем-то понадобилась ему днем? От гитары отчетливо веет тайной. Готова руку отдать на отсечение, для Эша это не просто деталь интерьера. Гитара – недостающая деталь головоломки, без которой ее не разгадать.

А разгадать ее я хочу больше всего на свете, особенно теперь, когда Эш снова начал замыкаться в себе.

*