Эш и Скай - Нин Горман

Я общалась с призраком.

– Он ничего мне не рассказывал. Как будто не хотел, чтобы я ему помогла.

– Скай… Что ты к нему чувствуешь?

Что я чувствую? Вот уже несколько недель мы с Эшем старательно оберегаем друг друга от подобных мыслей. Веселая игра без последствий и без обязательств. Затянувшаяся шутка, единственная цель которой – удержать меня подальше от его секретов. Все это время я не задумывалась о том, что на самом деле значат для меня наши отношения, и вот сегодня я не могу ответить на вопрос Сибилл.

– Я не знаю…

– Эш никому не откроет душу, Скай. Никогда. Даже мне. Он подпускал к себе только Зака, и тот до сих пор остается единственным человеком, которому Эш доверяет.

– «До сих пор»?

– Он пишет ему. Часто. Иногда каждый день. Сначала я читала его письма, но потом перестала. То, что он пишет… Ты знаешь, это серьезно… Я тоже очень долго не могла оправиться, и мне было тяжело наблюдать, как Эш себя разрушает. Если бы я продолжила, то обрекла бы себя на медленное умирание. Он как будто отравлял все вокруг своим горем. Я предпочла отойти в сторону. Оставила его, чтобы жить. Ради сына…

Я по голосу слышу, что Сибилл не до конца верит в то, что говорит. И пытаюсь поставить себя на ее место. Потом вспоминаю, какой чудесной мамой она стала, и понимаю, что она сделала правильный выбор. А я готова рискнуть, но остаться рядом с Эшем? Или буду спасать себя, как Сибилл?

– А что там, в этих письмах?

– Хочешь прочитать? У меня сохранился пароль.

– Не знаю… Это все-таки личное, возможно, не стоит…

Сибилл снова садится рядом и кладет руку мне на плечо, словно хочет вернуть в реальность.

– Да, не стоит. Но ты ведь хочешь их прочитать? Скай, я не просто так сказала о том, как хорошо ты на него влияешь. Ты смогла отыскать Эша там, где я его бросила. Сама того не зная, ты вернула его нам… И чтобы он не сорвался, ты должна понять, насколько он глубоко увяз. Если прочтешь письма Заку, то наконец увидишь настоящего Эша.

Я молчу. Сибилл встает, быстро пишет что-то на листке бумаги и протягивает мне.

– Письма с первого года не сохранились, и, поверь мне, это к лучшему. Я почистила почтовый ящик, когда решила, что больше никогда его не открою. Но я видела, что письма продолжали приходить…

Сама того не желая, я беру у нее листок с паролем.

– А потом я должна буду тебе рассказать…

– Нет, Скай. О таком я никогда тебя не попрошу.

Я возвращаюсь к себе в общежитие. Сердце отчаянно бьется, я взвешиваю все за и против. Мне бы понравилось, если бы Эш прочитал мои письма? Конечно нет. А еще я ужасно боюсь того, что могу там прочесть. Верчу в руках сложенный вчетверо листок бумаги. Может, разорвать его и положить конец сомнениям? Разворачиваю листок, потом складываю, но только чтобы снова развернуть. Сибилл записала пароль от почты. А еще адрес кладбища. Того, где покоится Зак. Того, куда Эш отправился, чтобы окончательно потерять себя. Я как будто стою перед выбором: прочитать письма или все-таки добиться правды у него?

– Эш —

Пропасть

Farewell again

We’ve come to an end

I’ll miss you my friend[50]

The Void – Andy Black

Едва сев в машину, я начинаю плакать. Пять лет, черт возьми. Слезы застилают мне глаза, но я знаю дорогу наизусть. Когда впереди появляется табличка с надписью «Нью-Олбани», я сдерживаю рыдания, прежде чем затормозить так, что шины визжат по асфальту. И только тогда я начинаю кричать, разрывая горло, и изо всех сил бью по рулю.

Никогда еще я не чувствовал себя настолько потерянным. Я словно раскололся напополам. Сегодня я должен был испустить последний вздох, но со дня рождения Сибилл многое изменилось. Новость об их отъезде ножом воткнулась мне в сердце, и в то же время я испытал облегчение. Я понял, что в конце года Элиас и Сибилл оставят меня, а значит, я смогу наконец к тебе присоединиться. Но потом Скай… И предложение переехать с ними в Нью-Йорк… И теперь я не знаю…

Каждый год, когда я приезжаю на твою могилу, погода подстраивается под мое настроение. Я вытираю лицо рукавом и вдыхаю полной грудью. Я все еще стою посреди дороги, под указателем на Нью-Олбани, и беру в руки телефон. Последнее письмо. Самое последнее.

Дрожащими пальцами я набираю сообщение. Слова всегда успокаивают меня, по крайней мере на время. Я должен принять решение – и оно меня пугает.

Наконец я выжимаю педаль газа и продолжаю свой путь на кладбище. Я уже еду, Зак.

Я уже еду.

Заглушив мотор, я достаю бутылку виски, которую нашел в загородном домике Сибилл. Иду быстрым шагом – на этом кладбище я могу сориентироваться с закрытыми глазами. Очень скоро волосы у меня становятся мокрыми, и, когда передо мной вырастает мраморная плита со знакомой фотографией, я впиваюсь зубами в кулак, чтобы снова не разрыдаться. Дерьмо! Сколько бы времени ни прошло, боль не ослабевает. Хорошо хоть дождь смывает слезы.

На могиле – свежий венок. Как и каждый год, его родители рано утром приехали на могилу. Однажды мы с ними столкнулись на кладбище, после чего стали по молчаливому соглашению избегать друг друга. Боюсь, я не вынесу их полный сострадания взгляд. Они не знают, что я убил их сына…

Я хожу взад-вперед перед могилой, пью виски прямо из горла – один глоток, второй, третий. Никак не могу собраться с духом.

– Зак.

В ответ – тишина, которая снова разбивает меня на тысячу осколков. Я больше никогда не услышу его голос. Я лихорадочно просматриваю архив автоответчика в поисках старого сообщения, просто чтобы еще раз услышать Зака. Включив режим громкой связи, убираю телефон в карман, чтобы он не намок. Палец держу на кнопке «запустить сначала», готовый слушать его снова и снова.

«Друг, я проехал сто пятьдесят миль, чтобы встретиться с шишками, которые распределяют академические стипендии в Блумингтоне. Да, ты не ослышался: в Блумингтоне, не в Йеле. Ты правда поверил, что я свалю в университет за тысячу миль от тебя? (Смеется.) Если не вдаваться в подробности, я слишком умный, чтобы они отказывались от