Эластичные сердца - Клэр Контрерас

Я нахмурился. О чём, чёрт возьми, она говорит? Я посмотрел на неё.

— Ты со мной разговариваешь?

Она посмотрела на меня.

— Серьёзно? А что, здесь есть кто-то ещё?

Я огляделся — и, конечно же, мы были одни в коридоре. Я покачал головой.

— О чём ты сейчас говоришь? Ты не умолкаешь весь день.

Она рассмеялась и указала на меня.

— Видишь? Такой ворчун. Как Оскар15.

Я закатил глаза и сунул папку под мышку.

— Повзрослей, Николь. Перестань хоть на минуту говорить о мультфильмах и фантастических сериалах.

— О да, позволь мне просто посидеть здесь и цитировать рэперов, чтобы ты успевал за мной.

Я вздохнул. Она явно не собиралась затыкаться. Возможно, из-за того, что нервничала. У каждого свой способ справляться со стрессом. Пока её способ не включает жевание с открытым ртом, всё будет в порядке. Чёрт, да пока её рот на мне, всё будет отлично. Я тряхнул головой и выбросил эти мысли из головы.

— Ник, — сказал я.

— М-м-м?

Она слегка наклонила голову, чтобы посмотреть на меня.

— Не могла бы ты немного помолчать? Мне нужно подумать, а я не могу, если ты заставляешь меня смотреть на твои губы.

Она улыбнулась и вскинула руки:

— Даже шутить на эту тему не буду.

Мне хотелось обхватить её лицо ладонями и поцелуем стереть эту самодовольную ухмылку — прямо посреди здания суда, которое практически стало моим вторым домом.

Вместо этого я направился к кабинету и открыл дверь. Льюис сидел за столом для совещаний, прижав телефон к уху, и что-то записывал. Он поднял взгляд и кивнул в знак приветствия.

— Я перезвоню тебе. Ладно. Конечно. — Он повесил трубку и встал, протягивая мне руку для рукопожатия. — Рад снова тебя видеть. — Он перевёл взгляд на Николь и сделал то же самое. — Печальные обстоятельства, но рад вас видеть.

Мы сели напротив него.

— Где принц Голливуда? — спросил я.

— Немного задерживается. Спасибо, что согласились встретиться здесь. У меня следующая встреча через десять минут после окончания нашей, а из-за пробок никак не получилось бы приехать вовремя.

— Чёртовы пробки просто невыносимы. Мне кажется или становится хуже? — спросил я.

— Становится хуже, — сказала Николь.

Льюис слегка улыбнулся.

— Мы постараемся сделать всё как можно быстрее. Габриэль сказал, что вы настроены на мирный процесс.

Она усмехнулась.

— Неужели? Кажется, у нас расхождение во мнениях по большему числу вопросов, чем я думала.

Я посмотрел на неё.

— Не для протокола, но когда он войдет сюда и мы начнём встречу, я не хочу, чтобы ты вмешивалась, когда он что-нибудь скажет.

— Значит, мне просто молчать?

— Если сможешь, — сказал я, надеясь, что она поймет, что так будет лучше.

Я ладил с Льюисом, пока нас не поставили друг против друга в одном деле. Тогда началась настоящая борьба — главным образом потому, что он чертовски хорошо делал свою работу, и я не собирался рисковать.

Двери открылись, и вошёл Габриэль — с лёгкой пружинистостью в шаге, выглядя как человек, готовый стать холостяком. Это вселило в меня уверенность: мы завершим всё раньше, чем ожидалось, а значит, скоро его бывшая жена окажется в моей постели. Я слышал поговорку «Что для одного мусор, для другого сокровище» и принимал её за чистую монету — именно она первой пришла мне на ум. Проблема была в том, что теперь, оказавшись в такой ситуации, я понял: на самом деле женщины не «мусор» какого-то мужчины.

Женщины — не вещи, которые можно выбрасывать. Тем более такая женщина, как Николь.

— Извините за опоздание, — сказал он, оглядывая комнату.

Я не упустил того, как его взгляд задержался на Николь. Следом за ним вошёл мужчина. Сначала я подумал, что это медиатор16, но я знал всех медиаторов и никогда его не видел.

— Кто это? — спросил я, когда мужчина сел рядом с Габриэлем.

— Я его менеджер, Дэррил Кьюсак.

— И почему вы здесь?

— Сейчас вы всё узнаете, — сказал он, самодовольно улыбаясь.

Он был похож на чёртову карикатуру: голова совершенно непропорциональна телу.

Вскоре после этого вошёл Марвин Харрисон. Я чуть не подпрыгнул от радости. По улыбке на лице Льюиса я мог сказать, что он испытывает такую же реакцию. Из всех посредников с Марвином было проще всего работать. Он изъяснялся чётко, по делу и, что самое важное, был справедлив. Я потёр руки, когда он сел. Когда я взглянул на Николь, она смотрела на меня с каким-то странным выражением.

— Что? — спросил я, нахмурившись и пожав плечами.

Она покачала головой и отвела взгляд.

Марвин начал говорить, и я отбросил все личные мысли о Николь. Он спросил, уверены ли они оба, что хотят развода. Оба ответили «да», хотя, судя по тому, как он на неё смотрел, Габриэль не выглядел человеком, который всё решил. Я отвёл взгляд. Мы прошлись по списку вещей: собака породы кавалер-кинг-чарльз-спаниель по кличке Бонни, которую пока оставил у себя Габриэль, дом в Голливудских холмах, «Эскалейд», «Приус», «Порше», «Бентли», ферма в Айдахо, акции продюсерской компании и квартира в Нью-Йорке. При упоминании квартиры Дэррил оживился. Я сохранил бесстрастное выражение лица. Николь ясно дала понять, что больше не хочет дом в «Холмах», но хочет получить компенсацию за деньги, которые вложила в ремонт кухни и гостевого дома.

— Собака? — спросил Марвин, посмотрев сначала на Николь.

— Он может оставить её себе.

— Значит, больше не будет необходимости ею делиться? — спросил он.

Краем глаза я заметил, как её руки вцепились в бёдра. Я посмотрел на неё:

— Ты уверена в этом?

Она кивнула, её глаза наполнились слезами.

— Я хочу, чтобы это закончилось. Я не хочу делиться ничем, что связывает меня с ним, — прошептала она.

Габриэль, сидевший напротив нас, прочистил горло.

— Ты можешь забрать её.

Взгляд Николь оторвался от моего и метнулся к нему. Однако она ничего не сказала.

— Можешь забрать её. Всё в порядке. Я почти не бываю дома, — сказал он.

Она быстро моргнула и прочистила горло, прежде чем улыбнуться.

— Спасибо.

— Без проблем.

Я сохранял бесстрастное выражение лица, но не мог больше выносить вида того момента, который они разделяли, поэтому снова посмотрел на Марвина.

— Машины, — сказал он.

— Я