Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки - Мелина Боярова

Взгляд сделался жестче, а решимость лишь окрепла. Тарвек выбрал не того противника. Он думал, что сломает меня, распуская грязные сплетни? Я пережила куда худшее время. И не сдамся из-за того, что кому-то мой трактир мешает утопать в грязи и травить людей тухлыми продуктами. Мы еще посмотрим, кто кого.

Глава 11

День пролетел в заботах, готовке и круговороте посетителей. Но это приятные хлопоты, которые приносили прибыль и способствовали процветанию. На следующее утро, совершив раннюю прогулку в лес, я готовилась к открытию таверны, когда в дверь раздался громовой стук. Мы с Синной и Лирой переглянулись, гадая, кто бы это мог быть. Девочки опасливо притихли, а я отправилась открывать.

— Кто это там ломится с утра-пораньше? — пробормотала, ощущая нарастающую тревогу. На всякий случай прихватила с собой скалку — грозное оружие в умелых руках.

Отодвинув засов, я открыла двери и отшатнулась, увидев на пороге Эдвина Тарвека. Его одутловатое лицо налилось багровой краской, глаза метали молнии. От мужчины разило чем-то кислым и застарелым, смесью дешевого хмеля и немытого тела.

— Верлиана Зейрис! — прорычал он. — Что за грязный притон ты здесь устроила?

Грязный? — Мои брови сами собой взметнулись наверх. Я уперла руки в бока и выразительно осмотрела обеденный зал, сверкающий чистотой.

— Пока ты здесь не появился, притоном здесь не пахло, — ответила жестко. — Чего тебе?

— Я предупреждал, чтобы не открывала здесь таверну? Совсем разум потеряла? Думаешь, я позволю этой клоаке работать прямо напротив моего уважаемого заведения? Клянусь, я тебя разорю! Ты пожалеешь, что сунула нос не в свое дело. Убирайся отсюда, пока не поздно!

Слова Тарвека сквозили едкой желчью и неприкрытой ненавистью. Он был в бешенстве, словно я посягнула на святое. А святость, судя по всему, содержалась в его монополии на рынок хмеля, которого, к слову, не подавали в моем заведении. Я категорически осуждала тех, кто злоупотреблял спиртным, и не собиралась потакать людским порокам.

— Ты станешь всеобщим посмешищем! — продолжал разоряться Тарвек. — Ни один порядочный горожанин не переступит порог твоей таверны, когда есть мой «Усталый лис»!

— Это мы еще посмотрим! — холодно произнесла я, закипая от возмущения и решимости защищаться до последнего. — Ты сам скоро станешь посмешищем, если и дальше будешь применять грязные методы по очернению моего доброго имени! Еще одна выходка, и я напишу жалобу в жандармерию.

— Ах так! Грязная дешевка! Получи! — Хозяин постоялого двора отступил на шаг и подхватил что-то, оставленное за порогом.

В руках мужчины оказалась большая грязная корзина. Самодовольная гнусная ухмылка расползлась по наглой роже, когда на порог, к моим ногам, Тарвек вывалил гнилые склизкие овощи и фрукты. Черные от плесени яблоки, раздавленные помидоры, тухлые огурцы, от которых моментально потянуло удушающим тошнотворным запахом. Мерзкая жижа растеклась по свежевымытому порогу, оставляя за собой отвратительные коричневые разводы.

— Вот твое первое угощение, Верлиана! — прошипел гад с ехидной улыбочкой. — Пусть все знают, какой дрянью ты тут торгуешь! Никто даже близко не подойдет к твоему вонючему трактиру!

Меня затрясло от злости и затошнило от ужасающего смрада. Но, прежде чем я успела ответить, вперед выбежала Синна. Маленькая отважная защитница бросилась к порогу, пытаясь вытолкнуть отбросы ногой. Ее хрупкая фигурка казалась крошечной на фоне здоровенного мужика.

— Не трогайте наш трактир! — вскрикнула она, дрожа от страха. — Уходите! Не смейте тут ничего портить!

Тарвек, не глядя, отмахнулся от девочки, как от надоедливой мухи. Грубая волосатая лапища резко толкнула Синну, отчего она отлетела в сторону, с криком ударившись об стену. Я ахнула от ужаса и бросилась на защиту ребенка.

— Пошел прочь, мерзкий трус! — С размаху припечатала обидчика скалкой. — Вон отсюда! Убирайся! — Принялась охаживать гада по бокам, выталкивая его за порог. — Том, беги за жандармами! Это нападение и причинение вреда. Я так этого не оставлю!

— Ты ничего не докажешь! — ухмыльнувшись, заявил подонок. — А этим бездомным бродяжкам никто не поверит. Мое слово будет иметь вес против твоего, жалкая нищенка! Это еще не конец, Верлиана. Я же сказал, что ты еще пожалеешь! — глумливо расхохотавшись, мужик ушел, оставив после себя запах гнили и ощущение вселенской несправедливости.

Захлопнув за ним дверь на засов, я бросилась к плачущей Синне. Подняла ее с пола, прижала к себе.

— Ты как? В порядке? Сильно