Счастье за гроши, или Трюфельный бизнес попаданки - Мелина Боярова

Взгляд невольно задержался на гнилье, разбросанном по полу. Затем метнулся к дрожащей в углу Анне, оторопевшей Лире и Тому, ставших свидетелями разыгравшегося скандала.

— Я что-нибудь придумаю, — прошептала, осознавая, что вряд ли удастся призвать Тарвека к ответу. Но и оставлять его действия безнаказанными не имела права. — Обязательно придумаю и найду способ нас защитить.

Однако на душе было неспокойно. Мерзавец ясно дал понять, что использует любые средства, чтобы навредить. Нам придется быть бдительными и очень осторожными. Тарвек не отличался умом, зато обладал силой и непревзойденной наглостью. Методы его хоть и топорно простые, но действенные. Мне требовалась защита, способная отразить любую пакость, которую он задумал. Я не представляла пока, где ее взять, но решимости сражаться за свое добро и за тех, кто мне доверился, у меня только прибавилось.

Метод по нейтрализации плохого запаха мы уже отработали. Ребята помогли собрать гниль в ведро, затем хорошенько промыли полы и залили их уксусом, предварительно распахнув окна и двери, чтобы проветрить помещение. К приходу первых клиентов по залу распространялся аромат цитриса и готовящейся еды. Только у самого входа еще ощущались сладковато-гнилостные отголоски недавней диверсии.

Выкроив время, я наведалась в жандармерию вместе с Синной и Лирой, чтобы рассказать о случившемся. Но, оказывается, нас там уже ждали. Тарвек первым побывал в участке и наплел такой лжи, что у меня волосы встали дыбом. Хозяин постоялого двора пожаловался, что это я на него накинулась и избила, когда он пришел в гости по-соседски. Поэтому, если хотела подать на уважаемого господина жалобу, то опоздала. Он успел первым, и его слову они верили охотнее, чем показаниям истеричных девиц. Мало ли, что им привиделось. Таким оборванкам ничего не стоило оговорить честного человека в отместку за то, что выгнал с работы.

— А вы сами хоть раз бывали на постоялом дворе Тарвека? — спросила я жандарма. — Видели, какую грязь он развел, и как грубо обслуживает клиентов?

— Никто еще не жаловался, — фыркнул служака. — А на вас, не успели открыться, уже поступили претензии. Дождетесь, что пришлю проверку!

— Присылайте! Я к ним готова! — ответила с вызовом. — Ну а на господина Тарвека я тоже напишу заявление. Он не первый раз угрожает моему трактиру и моей жизни. Если со мной или моими работниками что-то случится, вы будете виноваты.

Визит в жандармерию отнял последние силы, а мне еще предстояло закупить продукты и поискать какого-нибудь вышибалу. Таких обычно держали в кабаках, чтобы усмирять перебравших браги клиентов. А мне нанимать крепкого мужчину и платить ему зарплату было не по карману. Но я уже всю голову сломала, не зная, как защититься.

— Доброго дня, Верлиана! — неожиданно столкнулась с Альбером, одетым в дорогой синий камзол, подчеркивающий цвет глаз. Ослепительная белая улыбка казалась слишком широкой и идеальной для шумной и пыльной улицы. — Как же я рад нашей встрече. Надеюсь, у столь важной и занятой хозяйки таверны найдется минутка, чтобы поболтать со старым другом?

— Да-да, конечно. — Я оценивающе посмотрела на мужчину, прикидывая, сумеет ли он помочь в моей проблеме. И не будет ли моя просьба чересчур навязчивой. — Прогуляемся немного.

Альбер подставил мне локоть и повел подальше от шумной толпы небыстрым, но и не прогулочным шагом.

— Представляешь, о тебе говорит весь город. Одни нахваливают блюда и их необычный вкус, а другие называют неряхой и обвиняют в использовании темной магии. Что скажешь?

— Скажу, что лучше тебе самому заглянуть в таверну и убедиться в том, что правда, а что грязные наговоры, — хмыкнула я. — Сплетни распускает Эдвин Тарвек, которому «Сытый кабанчик» встал поперек горла.

— Вот как? Что ж, спасибо за приглашение. Обязательно загляну. А правда, что трюфели, которые ты добавляешь в блюда, для тебя ищет волшебный помощник?

— Ты о Грошике? — я насторожилась. — Да, у меня есть поросенок. Он помогает, но не делает ничего особенного, — ответила с осторожностью.

— Ничего особенного? — молодой человек хохотнул приятным, но фальшивым смехом. — В этой жизни нет ничего обычного. Особенно, если речь идет о ценном даре. Трюфели — это золото, моя дорогая. А твой кабанчик, полагаю, неиссякаемый источник этого золота?

— О чем ты? — Я остановилась. — Разве по мне заметно, что купаюсь в деньгах? Ничего