Меня повело - Царина Вереск

class="p1">Голос звучит ровно. Почти легко.

— Поздравляю.

— Спасибо, что пришёл, — говорит она.

Я вдруг не знаю, куда деть руки.

— Как официальная часть? Много пафоса? — спрашиваю.

— Очень, — смеётся Вика. — Но без слёз не обошлось.

Мы стоим слишком близко, но не касаемся. Между нами воздух будто плотнее, чем должен быть.

Музыка сменяется на что-то быстрое. Девчонки визжат, хватают Алину за руки.

— Пошли! Пошли!

— Нам нужно видео!

— Алина, давай!

Она смеётся.

— Я сейчас!

И её уводят на танцпол. Я остаюсь стоять. Костя что-то говорит, но я уже не слушаю. Смотрю только туда.

Музыка орёт так, будто это не школьный выпускной, а последний день планеты.

А я смотрю только на неё.

Алина в светлом платье. Лёгком. Волосы распущены — не собраны, как обычно после танцев, а мягко ложатся на плечи. Она кружится с кем-то из класса, смеётся, но смех уже не такой открытый, как раньше.

После нашей ссоры в машине всё стало иначе.

Она держится. Слишком ровно. Слишком правильно.

Я вижу, как в толпе появляется Бельский. Конечно. Куда без него.

Он останавливается в стороне, наблюдает. Не лезет сразу. Выжидает. Умный.

Мне это не нравится.

Он делает шаг к ней, когда заканчивается трек. Как будто это естественно. Как будто так и должно быть. Я замечаю движение раньше, чем он успевает протянуть руку.

И в этот момент меня будто толкают вперёд.

Я ставлю стакан, что пил только что так как в горле пересохло, на стол и иду.

Музыка бьет в грудь, свет режет глаза. Я иду прямо через толпу.

Алина замечает меня не сразу. Когда я останавливаюсь перед ней, она замирает.

— Потанцуем? — спрашиваю спокойно.

В ее взгляде сразу все — удивление, напряжение и что-то еще. Она приподнимает бровь.

— Ты же не любишь танцевать.

— Сегодня исключение.

Мажор останавливается в метре от нас. Я чувствую его взгляд, но не оборачиваюсь.

Алина колеблется секунду. Потом всё-таки вкладывает ладонь в мою. Рука холодная.

Мы выходим в центр зала. Музыка уже медленнее. Свет приглушён. Вокруг нас уже почти одни пары.

Она держится на расстоянии, как будто между нами стекло.

— Не обязательно было, — тихо говорит она.

— Что? — спрашиваю я.

— Приглашать. — Алина хмурится и смотрит в сторону.

Я усмехаюсь.

— А я хотел.

Она надутая. Губы чуть поджаты. Глаза не смотрят в мои.

Я кладу руку ей на талию. Осторожно. Тонкая ткань платья. Теплая кожа под ней. Она напрягается на секунду — потом расслабляется.

Между нами воздух плотный.

Я наклоняюсь ближе, чтобы она слышала.

— Ты всё ещё злишься?

— А должен был пройти час — и всё? — отвечает она тихо.

Я не спорю.

Музыка ведёт медленно. Я чувствую её дыхание у ключицы. Притягиваю ее чуть сильнее, чем требуется. Проверяю границу. Алина не отстраняется. Только тихо выдыхает. Глаза блестят, но она держит взгляд. Гордая. Упрямая.

Алина сначала держится ровно. А потом — будто устаёт сопротивляться — чуть ближе прижимается. И это движение выбивает почву из-под ног.

Её руки скользят мне на плечи. Глаза закрываются. Я опускаю голову к её виску.

Она пахнет чем-то лёгким, сладким, с примесью лака для волос и тепла кожи.

Чёрт.

Ну не могу я рационально думать при ней. У Алины внутри встроен ядерный реактор, который превращает мой мозг в кисель.

Я веду носом по линии её шеи — медленно, почти незаметно. Она едва слышно выдыхает. Кожа тёплая. Живая.

Я не целую — просто касаюсь губами, скользя. Почти невесомо. Но достаточно, чтобы оставить едва ощутимый влажный след. Алина вздрагивает.

— Макс... - шепчет предупреждающе. Но не уходит.

Пальцы на моей рубашке сжимаются сильнее. Я чувствую, как её сердце стучит быстро — почти в ритм музыке. И в этот момент мне плевать на весь зал. На Кирилла. На то, что мы наговорили друг другу. Потому что она сейчас льнёт ко мне так, будто всё ещё выбирает. А я — идиот, который боится назвать это правильно.

— Что? — спрашиваю тихо.

Дыхание сбивается. Я оставляю влажный след на ее шее. Медленно. Там, где кожа тонкая и горячая. Алина резко втягивает воздух. Пальцы впиваются сильнее.

Я хочу ее. Сильно. Прям сейчас. Не в этом зале, не под светом гирлянд — а так, чтобы она снова престала притворяться холодной.

— Ты с ума сошел... - шепчет она.

Алина всё ещё прижата ко мне. Горячая. Живая. Настоящая. Я чувствую её дыхание у своей шеи, её пальцы на моей рубашке.

И внутри начинает нарастать что-то опасное. Не злость. Не ревность. Тяга.

— Алин… — голос у меня ниже обычного. — Я отстраниться от тебя не могу.

Она медленно открывает глаза.

Смотрит прямо. Долго. Глубоко.

В её взгляде — всё. И обида, и упрямство, и то, что она всё равно здесь, в моих руках. Чувствую как под моей ладонью ее тело напряжено, но не закрыто. Как будто борется не со мной — с собой.

— Тогда зачем отстранялся? — выдыхает она.

Глава 27

Макс

Я не отвечаю. Просто смотрю на её губы. Музыка будто становится медленнее. Воздух плотнее.

Она облизывает губы — нервно — и у меня внутри что-то окончательно срывается. Если я сейчас её поцелую, это будет не аккуратно. Но вместо этого я вдруг резко меняю ритм.

— Хватит серьёзных лиц, — говорю и подхватываю её на руки.

Она вскрикивает — от неожиданности, не от страха.

Я прокручиваю её, смеясь, как идиот.

— Макс! — она смеётся тоже, волосы рассыпаются по плечам, платье взлетает лёгкой волной.

Вот так — с её смехом, с её руками у меня на плечах — напряжение на секунду отпускает.

Я ставлю её на пол. И в этот момент её лицо меняется. Она смотрит куда-то мне за спину. Я оборачиваюсь, краем глаза вижу — Бельский идёт в нашу сторону.

Алина резко сжимает мою ладонь.

— Пойдём.

— Что? — удивляюсь я.

— Пойдём, — уже тянет меня.

Мы пробираемся сквозь толпу к выходу. Я даже не сопротивляюсь — мне нравится, что она сама тянет. Иду как собака на привязи — туда куда тянет хозяйка.

На улице прохладнее. Музыка глуше. Вокруг почти никого нет — так, вроде только двое кто-то мимо прошли. Здесь только мы одни.

Я останавливаюсь у стены, притягиваю её к себе.

— Что случилось? — спрашиваю. Не особо мне интересно, что там с Бельским. Лучше бы его вообще здесь не было. Но то что Алина ошарашено убежала от своего танцевального партнера — доставляет неимоверное удовольствие.

Она качает головой.