Меня повело - Царина Вереск

распущенными волосами. Солнце цепляется за них, и меня будто снова кто-то толкает изнутри.

Она замечает нас. Замедляется. Смотрит сначала на Костю, потом — на меня. Взгляд спокойный. Но слишком внимательный.

— С тренировки?! — кричит Костя. — Пошли к нам!

Я молчу. Вот зачем он ее сюда зовет? Сам же позвал мяч погонять чтобы мозги проветрить. А теперь приглашает главный объект моей головной боли. Я не очень вникаю в учебу и зубрю все что говорят на лекциях. Но даже там у меня так голова не дымилась как от думках о Алине.

Давай же. Помаши нам ручкой и топай дальше. У тебя ведь явно есть какие-то срочные дела которыми надо заняться. Там отдохнуть, ногти попилить, с Викой поболтать.

Она секунду думает. Потом чуть улыбается.

— Сейчас… только переоденусь, — говорит и кивает в сторону своего подъезда.

И уходит.

Вот блин! Я стою с мячом в руках и понимаю — сейчас мне будет сложнее, чем с любым соперником.

Делаю вид, что сосредоточен на игре.

Пас. Удар. Отбор.

Но когда Алина выходит из подъезда, всё летит к чёрту.

Короткие шорты — такие, что я сначала даже не понимаю, это вообще законно так выходить на улицу или она специально решила меня добить. Низкая посадка, открытые бёдра. Короткий топ, открывающий живот. Кожа загорелая, гладкая.

Она идёт спокойно. Не торопясь. Будто ничего особенного. Будто не знает, что у меня сейчас дыхание собьётся.

Алина садится на лавку у края поля. Закидывает ногу на ногу. Достаёт телефон. Смотрит в экран. Иногда поднимает взгляд. Не на всех. На меня. И я понимаю — это не случайно.

Она знает, как выглядит. Знает, что я смотрю.

Я принимаю мяч — и промахиваюсь.

— Ты чё? — орёт Костя. — Соберись!

Я сжимаю зубы. Делаю вид, что всё нормально. Бегу дальше. Но взгляд всё равно цепляется за неё.

Она наклоняется вперёд, будто что-то печатает. Топ приподнимается, открывая тонкую полоску кожи. Волосы падают на плечи.

Чёрт.

Вот зачем переписываться с кем-то именно здесь? Нельзя ли это было сделать у себя дома? В комнате. С закрытой дверью. Она не флиртует открыто. Она просто сидит. Но так, что невозможно не смотреть.

Я снова получаю мяч — и запаздываю на секунду. Противник перехватывает.

— Макс, ты сегодня в облаках? — смеётся кто-то.

Если бы.

Я чувствую, как внутри поднимается знакомое напряжение. Не злость даже. Собственничество.

Она ведь сказала, что никуда не поедет. Но сейчас она демонстрирует не это. Сейчас она показывает — смотри, что можешь потерять.

И я сбиваюсь.

Мяч все время улетает мимо. Соперники сбивают. Я пыхчу как паравоз. Глаза все время ведет в ее сторону. Нельзя ли как-то пришить мышцы глаз так, чтобы они смотрели ровно. Или как там выправляют косоглазие.

Алина смотрит на нашу игру невозмутимо. Одной рукой подперев подбородок, во второй держит телефон. Грудь оказывается зажата межру рук, от чего появляется глубокая ложбинка.

Замечаю, что на футбольном поле не только я один сбиваюсь. Пару парней тоже пялятся на нее. Даже один сопляк устремил свой взгляд в ее вырез.

Саня из соседнего двора — высокий, самоуверенный, вечно с этой ухмылкой, выходит из-за ворот, притормаживает у лавки. Что-то говорит ей. Алина поднимает глаза от телефона. И улыбается. Не натянуто. Легко.

Я чувствую, как внутри всё стягивается в тугой узел.

Он садится рядом. Слишком близко. Наклоняется к ней, будто они старые друзья. Она отвечает. Смеётся ещё раз.

Мне уже плевать на мяч. Костя что-то орёт, но я не слышу. Я просто иду.

Подхожу вплотную. Саня поднимает на меня взгляд.

— Привет, — бросаю сухо.

Не ему. Ей.

Алина моргает.

— Привет…

Я смотрю на него секунду. Потом беру её за запястье. Не грубо. Но уверенно.

— Пойдём.

— Макс, я… — начинает она.

Я уже тяну. Алинка что-то еще пищит про «что ты делаешь.», но я почти не слышу. Кровь стучит в висках.

Саня усмехается.

— Эй, мы вообще-то разговариваем. — выкрикивает в след.

— Уже нет, — отвечаю.

Я завожу её за угол дома быстрее, чем успеваю обдумать. Внутри все кипит. Тень. Кирпичная стена ещё тёплая от солнца, нагретая за день.

Она вырывает запястье.

— Ты что творишь? — возмущается, глаза сверкают.

— Хватит меня провоцировать, — выдыхаю я сквозь зубы.

— Я? — её глаза вспыхивают, брови взлетают вверх. — Я просто сидела!

Я смотрю на нее сверху вниз и чувствую, как внутри снова вспыхивает злость. И не только злость.

— В этих шортах «просто» не сидят. — кривлюсь я.

— А, то есть мне теперь одеваться по твоему расписанию? — Алина держится в обороне. Смотрит с вызовом, но руками упирается в стену за спиной.

Маленькая. Злая. И чертовски красивая.

Лёгкая перепалка. Острая. На нерве. Она злится. И я злюсь. Но под злостью — другое.

Я смотрю на ее губы и понимаю, что мне хочется их поцеловать сильнее, чем спорить.

— Ты улыбаешься ему, — говорю глухо.

— И что? Я всем теперь не должна улыбаться? — по прежнему смотрит из-под лобья.

Я качаю головой.

— Не так. — понижаю голос.

— Как «не так», Макс?!

Она делает шаг ко мне. Почти вплотную.

— Ты сам сказал, что ничего серьёзного. Так с чего вдруг такие сцены? — проговаривает она слова с нотками ехиднества. Колит иголками. Удар точный.

Я сжимаю челюсть, так что скулы сводит.

— Потому что мне не всё равно, — вырывается у меня.

Она замирает. В этой паузе я больше не думаю. У меня просто срывает тормоза.

Я хватаю ее за талию и притягиваю к себе. Целую резко. Страстно. Почти жадно.

Она сначала упирается ладонями в мою грудь.

— Макс…

Врезает мне смачную пощечину. Выходит звонко. Кожа мгновенно начинает гореть.

— Вот это характер... - даже удается мне усмехнуться сквозь зубы.

Жжет, но меня это не останавливает. Я снова нахожу ее губы и впиваюсь сильнее.

Алина брыкается, толкает меня, бьет кулаками в плечи, возмущается.

— Ты... ты вообще..

Слова тонут между поцелуями. Шипит. Но отвечает.

Губы горячие. Дыхание сбивается мгновенно. Чувствую, как она цепляется за мою футболку, как ее пальцы сжимают ткань на плечах.

Меня ведет.

Я перехватываю её под бёдра, поднимаю выше, прижимаю к стене. Она ахает от неожиданности, пальцы впиваются мне в плечи. Между нами почти нет воздуха. Я чувствую её тепло сквозь тонкую ткань. Чувствую, как она тянется ко мне, несмотря на слова.

Кирпич теплый, ее тело еще горячее.

Она слишком доверяет. Алина сейчас передо мной совсем другая. Не язвительная. Не дерзкая. Открытая. Горячая. Почти беззащитная.

Поцелуй становится глубже. Напряжённее. Её колени сжимаются