Дракон и диковинка для драконёнка - Саша Винтер

грунт лапами. А потом делает кувырок и отвечает. Но не убивающим пламенем. А сковывающим. Из его пасти вырывается облако и летит к чёрному словно сеть.

Чёрный проходит через него и больше не может щироко взмахнуть крыльями. Стремительно снижается. Теряет высоту. Не падает как камень — у него будет возможность выжить, — но уже не вырвется из сдерживающего заклятия.

Дэвлин не даёт ему времени. Сокращает дистанцию. С силой врезается в него сверху. Драконий слух улавливает треск кости.

Чёрный экстренно маневрирует для посадки. И оба обрушиваются к земле. Только Дэвлин в последний момент взмахивает крыльями, позволяя противнику достичь земли по инерции. Чёрный падает, ломает лапу. Новый хруст и рык боли.

Я хочу обратиться, делаю шаг, но мир на секунду плывёт.

Бездна. Не сейчас. Чувствую взгляд Элины. Она ощущает моё состояние. Досада разливается внутри. Я цепляюсь за камень рукой, делаю вдох. Собираю себя. Всё упрямство, волю. И прыгаю с башни, обращаюсь в полёте.

Подлетаю к сыну, становлюсь человеком. Каждое движение — боль. Но я не показываю.

Чёрный дракон лежит на земле. Уже в обличии человека. Я смотрю на китель и вижу знакомый узор. Пуговицы. Одну такую я уже находил. Отдельно от владельца. В руке Элины, когда спасал её в снегах.

Его лицо мне тоже знакомо. Герцог Фрэнон Боргарн, советник императора по иностранным делам.

Он дышит. Рвано, сдавленно, видно, что у него сломаны рёбра и нога, но он жив. Дэвлин всё сделал правильно.

Мой сын стоит над ним. Рука вытянута, пальцы чуть согнуты. Он Силой удерживает Боргарна, чтобы поставить на нём печать арестованного.

Боргарн сопротивляется. Даже с переломами пытается подняться. Он слишком горд, чтобы сдаться.

— Думаешь… удержишь? — хрипло смеётся он.

— Уверен, — спокойно отвечает Дэвлин и сжимает пальцы.

Воздух вокруг Боргарна сгущается, становится вязким и тяжёлым. У него на шее и запястьях возникают светящиеся белые обручи. И сразу исчезают.

— На тебе печать арестанта, — произносит Дэвлин. — Блокирует обращение и магию. Теперь ты обычный человек и скоро предстанешь перед судом.

— Это ещё не конец, — шипит Боргарн.

— Для тебя конец, — спокойно отвечаю я.

Чёрный дракон мрачно зыркает на моего сына, потом на меня.

— Император не отдаст меня, — рычит он глухо.

— Даже когда выяснится контрабанда артефактов? — я поднимаю бровь. — Император первым откажется от тебя, Он не станет светить своё участие. Ты будешь до конца дней гнить в тюрьме за убийство и два покушения.

Боргарн делает отчаянный выпад, выхватывая из сапога тонкий стилет, пытается воткнуть моему сыну в бедро. Но промахивается. Дэвлин успешно парирует атаку и бьёт чёрного дракона ладонью в висок.

Тело Боргарна тут же обмякает. Сознание гаснет. Магическая отключка. Он и этим овладел. Мой сын!

Наконец наступает тишина, и моё тело сдаёт. Ноги подкашиваются.

Чья-то рука подхватывает меня под плечо. Дэвлин удерживает меня от падения.

— Поздно геройствовать, пап, — говорит он тихо.

Я хрипло смеюсь.

— Это не героизм, а упрямство, — выдыхаю.

Он перехватывает меня крепче. Я вроде ловлю равновесие, уже сам могу стоять. Хотя силы на нуле.

— Я отнесу тебя в деревню, — предупреждает Дэвлин. — Нужно место, где ты восстановишься.

— Главное… — я смотрю ему в глаза. — Главное Элина и Тиберий. Сначала позаботься о них.

И вдруг сзади раздаётся ужасающий каменный грохот.

Я резко оглядываюсь. Сердце падает в пятки. Башни, в которой находились Элина и Тиберий, больше нет.

И я сам велел им оставаться внутри. Бездна!

53. Живы

Дэйнарин

Камень грохочет. Пыль бьёт в лицо. Мысли выветриваются из головы. Тело действует само. На голых инстинктах.

Башни нет. Просто нет.

— Элина! — голос рвётся из груди так, что сам не узнаю его. — Элина, отзовись!

Ответа нет.

Я бросаюсь к завалу. Руки сами хватают камни. Тяжёлые, острые — плевать. Первый — в сторону. Второй — следом. Третий с хрустом ломается под пальцами.

Боль есть. Где-то глубоко. Мигает на горизонте сознания. Я не обращаю внимания. Я всё ещё могу успеть, пока их не раздавило.

— Элина!

Голос срывается. Я уже не зову — рычу. Если она там…

Счёт на секунды. Камней много. Бездна!

Я сдираю очередной обломок. Под ним новые. Сердце на секунду падает — и тут же снова взлетает. Я копаю дальше.

— Тиберий! — голос хрипит. — Отвечай!

Тишина. Только оседающий камень. Их запах всё ещё тянет из-под этих камней. Я чувствую. Но не уверен, что живы.

Я перекидываю камни, кожа на ладонях лопается. Кровь капает. Плевать.

— Пап.

Голос Дэвлина долетает сзади. Спокойный.

— Не сейчас, Дэв! — рычу, даже не оборачиваясь. — Лучше помоги!

Я вытаскиваю ещё один камень. Ещё. Ещё.

— Они живы, пап, — повторяет сын.

Я по инерции перекидываю ещё несколько камней. А потом замираю. Рука зависает в воздухе.

— Откуда ты знаешь?! — рычу не оборачиваясь.

Ещё камень летит в сторону. Дышу тяжело. Лёгкие жжёт.

— Отец, — повторяет Дэвлин. — Вот они.

Я оборачиваюсь медленно, с усилием, мозг боится увидеть пустоту. Или израненную любимую и мальчика.

Дэвлин стоит в стороне. Смотрит на уцелевший остаток стены соседней части с башней. Я слежу за его взглядом и вижу. Элина выкарабкивается из каменной ниши, потом тянет за собой Тиберия.

Я не осознаю, как двигаюсь. Просто оказываюсь рядом.

— Элина… — Голос ломается. Она поднимает на меня глаза. — Ты жива! Вы… живы!

Я хватаю её за плечи. Слишком резко. Слишком сильно. Пальцы сжимаются на острых косточках.

— Я думал… — не договариваю. — Я…

Слова не идут.

Элина качает головой.

— Я услышала, как камень трещит, — говорит быстро, сбивчиво. — Решила, что нельзя оставаться. Мы вышли почти сразу.

Она переводит дыхание.

— И оказалась права, — добавляю я, справившись с голосом.

Я коротко выдыхаю и вдруг понимаю, что держу её слишком крепко. Ослабляю хватку. Но не отпускаю.

— Спасибо, — говорю глухо. — Спасибо, что не послушала.

Тиберий прижимается к ней. Смотрит на меня снизу вверх.

— Мы выбрались, — говорит он. — Я не испугался.

Врёт, конечно. Я улыбаюсь через боль. Киваю.

— Вижу, ты герой, — говорю.

Контроль возвращается.

Где-то за спиной лежит чёрный. В отключке, но живой. Готовый к транспортировке в тюрьму. Я поворачиваюсь к Дэвлину.

— Отец, тебе надо лечь, — говорит он. — Выглядишь плохо.

— Отнеси Элину и мальчика в поселение, — говорю ему. — Сейчас. Потом за мной вернёшься.

Сын не спорит, хотя по глазами вижу, что не согласен.

— Держись, отец, — говорит напоследок. — Я быстро.

Он обращается.

— Я подыщу нам дом, — воркует Элина, помогая Тиберию забраться на шею к Дэвлину, потом забирается сама.

Белый дракон отталкивается лапами, расправляет крылья.

Он взлетает быстро, уносит их. Я остаюсь. Опускаюсь