Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс

заходим в дом, садимся в гостинной, и я кладу папку себе на колени.

Пальцы дрожат так, что я едва могу удержать ее. Открываю медленно, несмело.

На самом верху лежит глянцевая фотография. Рука замирает, когда вижу, что на не изображено. Точнее кто…

Я.

Сплю в кровати, а у моего виска… темнеет холодный ствол пистолета.

— Это была цена, — тихо говорит Марк, не отводя взгляда. — Твоя жизнь в обмен на мой фиктивный брак с ней. Ларский прислал мне это на следующее утро после нашей свадьбы.

Я качаю головой, отказываясь верить. Воздух не идет в легкие.

— Но зачем…

— Катерина.

Я морщусь, а Марк тут же поясняет.

— Скажу сразу — мы никогда не жили вместе. Ни одного дня. Это мой дом, — он кидает на стол ещё документы. — А это — ее. Я появлялся там только для прессы.

— И ее это устраивало? Зачем тогда все это было?

— Она была одержима. С того самого вечера на приеме, помнишь? Когда ты… поставила ее на место с гребаной туфлей, а потом и окунув в раковину. Это было унизительно, она не смогла смириться с этим и маниакально желала выкинуть тебя из моей жизни. И ее влиятельный отец с радостью ей в этом помог, потому что давно хотел выбиться в высшее общество, ведь то, чем он занимается, едва ли помогло бы ему это сделать.

Слезы текут по щекам, но я их уже не замечаю. Я просто смотрю на него, и мир, который был черным и белым, вдруг взрывается миллионами болезненных оттенков.

— И что теперь будет? — шепчу, задыхаясь. — Как ты посадил ее? И остался… сухим? Он же не оставит тебя.

— Я не сидел сложа руки все эти шесть лет, — говорит, а потом протягивает свою ладонь и кладёт на мою щеку. Инстинктивно прикрываю глаза от удовольствия. — Я наращивал броню. Строил свою собственную империю, независимую от отца. Мне пришлось продать почти половину акций его компании, чтобы подкупить нужных людей и найти нужные рычаги давления. Я нашел то, что могло уничтожить их обоих. Собрал на нее и Ларского столько грязи, что им не отмыться до конца жизни.

Он делает шаг ко мне, но я инстинктивно отступаю. Боль в его глазах становится почти невыносимой.

— Это не конец, Лика, — его кулаки сжимаются. — Катерина — это только начало. На очереди сам Ларский. И мой отец. Я не остановлюсь, пока все не ответят за то, что нам пришлось пережить.

Смотрю на него сквозь пелену слез, и папка с доказательствами выскальзывает из моих ослабевших рук. А я… Я просто делаю шаг вперед, опуская свою броню, и обнимаю его. Крепко, отчаянно, вдыхая его запах, который все эти годы был моим личным сортом яда и противоядия одновременно.

— Я так скучал, родная, — Марк крепко сжимает меня, носом зарываясь в волосы и шею.

Не могу сказать тоже же в ответ, потому что это было бы ложью. Я не скучала по нему. Я боялась его, но… это не отменяет того факта, что все эти годы я ни на одну минуту не переставала его любить.

Странно, противоречиво, ненавидя себя за эти чувства, но все же… я любила его.

— А теперь поехали за нашим сыном. Я так соскучился, что хочу увидеть его сейчас же!

52

Глава 32

Марк молча ведет машину сквозь ночной город, и огни фонарей скользят по его красивому лицу, напоминая о том, как раньше я могла им часами любоваться, просыпаясь в одной кровати, пока солнце не взошло и нам не нужно было никуда собираться.

Сейчас Марк хоть и выглядит таким же красивым, но в то же время измотанным, словно нес на себе тяжелый груз.

Удивительно просто…

Он лгал мне. Он предал меня. Он спас меня.

Как эти три истины могут уживаться в одном человеке? Как они могут уживаться во мне?

Марк протягивает руку через консоль, а потом его пальцы переплетаются с моими.

— Мне жаль, что тебе пришлось это увидеть, Лика. Я хотел максимально оградить тебя от всей грязи, но сделал лишь хуже.

— Почему ты не сказал раньше? В ту ночь, когда вернулся? В примерочной?

Он медленно качает головой, не отрывая взгляда от дороги.

— А ты бы поверила? — в его голосе горькая усмешка. — Поверила бы словам человека, которого считала предателем? Я должен был сначала закончить войну. Развестись. Получить доказательства. А до тех пор… — он замолкает.

— До тех пор ты просто смотрел, как я схожу с ума?

Он подносит мою ладонь к своим губам и нежно целует каждый пальчик.

— Я не знал, где ты живешь, как и с кем, — тихо произносит, — шесть лет я заставлял себя верить, что отпустил тебя ради твоего же счастья. Что ты найдешь кого-то… надежного. Безопасного.

— Почему нельзя было бороться за нас?

— Как бы не было ужасно это признавать, но тогда у меня не было нихрена, кроме денег. Ни достаточного влияния, чтобы противостоять организованному преступнику, ни связей, чтобы просить у кого-то помощи. Я мог бы спрятать тебя, но это было слишком рискованно. А рассказать обо всём и заставлять тебя ждать, пока разгребаю это дерьмо, я не имел права. Я считал, так будет честнее. Позволить тебе ненавидеть меня, но быть свободной и самое главное… живой.

Его щетина едва ощутимо колется, когда он уже сильнее прижимает лоб ладонь к своим губам. Мне больно на него смотреть такого…

— Как ты оказался тут?

— Случайно. Я действительно один из партнеров Вяземского, так что это просто судьба, ведь когда я увидел тебя, а потом и… его. Лика, весь мой гребаный план, вся моя выдержка, полетели к чертям, потому что я хочу свою семью обратно, и сейчас у меня есть силы, чтобы вас защитить.

Он не отпускает мою руку, переплетая наши пальцы и возвращая ладонь на рычаг переключения передач. Ведет машину одной рукой, второй — держит меня, словно боится, что я снова исчезну.

— Марк… — он поворачивает на меня голову, — думаешь, мы сможем вернуть все?

Он кивает.

— Мы едем к нашему сыну, а потом в наш дом, Лика. Я не думаю, что мы сможем, я просто делаю.

Киваю, улыбаясь со слезами на глазах и ближе прижимаясь к его плечу, а потом и вовсе кладу на него голову.

Когда подъезжаем к дому Игоря, набираю его номер и жду ответа.

— Лика? — отвечает босс.

— Игорь, мы едем за Левой и мамой, скажи им, чтобы они собирались.