Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс

class="p1">— Ты всё-таки решилась, — выдыхает он обреченно.

— Да.

— Они в парке недалеко от дома, Лика, я скину тебе координаты и попрошу домоуправляющую собрать их вещи.

— Спасибо. За всё, — дрожащим голосом произношу последние слова, но ответа на них не получаю.

Игорь сбрасывает звонок, а через минуту присылает мне геолокацию парка.

Звоню по дороге маме, но она не берет трубку. Наверное опять поставила на беззвучный, когда Лева спал, и забыла включить обратно.

— Марк, поедем в парк, Игорь сказал, что они сейчас гуляют.

— Так поздно? — Марк смотрит на часы, которые показывают почти девять вечера.

— Мама всегда перед сном с ним в парк ходит, чтобы спал хорошо, но ты прав. Сегодня что-то поздновато…

Мы подъезжаем к городскому парку. Фонари выхватывают из темноты голые ветви деревьев и пустые, одинокие скамейки. Сердце заходится странной дрожью. Марк паркуется, глушит мотор и поворачивается ко мне, а потом тянется ко мне и нежно целует.

— Пойдем, — шепчет, явно не желая отстраняться, и поправляя мне за уши волосы, — заберем нашего сына.

Он выходит из машины, открывает мне дверь, протягивая руку, и я вкладываю в неё свои дрожащие пальцы.

Мы идем по пустым аллеям, и я понимаю, что здесь слишком тихо. Людей очень мало, детей нет.

Звоню маме и сильнее сжимаю ладонь Марка.

Когда подходим к детской площадке, и никого не видим, я начинаю заметно нервничать, потому что парк не большой, и мы уже все обошли.

— Их нет, — шепот вырывается из груди. Холод начинает пробирать до костей.

Снова звоню и звоню маме. Длинные, бесконечные гудки выводят меня из себя.

Она не берет.

— Марк, она не берет…

— Успокойся, Лика, может, они просто отошли в кафе.

— Нет! Она всегда отвечает! Сейчас уже поздно, она бы увидела пропущенные! Что-то случилось… — голос дрожит, как и пальцы, лихорадочно стучащие по телефону, чтобы позвонить Игорю.

— Игорь! — срываюсь на крик, не в силах больше сдерживать подступающую истерику. — Где мой сын?! Их нет в парке! Где они?! Они не вернулись домой?

— Что? — его шок кажется неподдельным. — Как нет? Твоя мама… она сказала, что Лева хочет погулять у дома… Я сам отвел их туда час назад! Сказал, чтобы потом позвонила, и я их заберу. Дома их нет.

Телефон падает из моей руки на гравий, и меня начинает полноценно трусить. Марк тут же прижимает меня к себе, успокаивая, но всхлипы уже вовсю разносятся эхом по пустому парку.

— Лика? Расскажи, что происходит!

— Они забрали его, — шепчу, задыхаясь. — Забрали Леву.

— Нет, ты о чем вообще? Стой, Лика, мы найдём его!

— Поехали! Попросить людей все здесь обыскать! — кричу, понимая, что моя истерика не остановится, пока я снова не увижу сына. Глаза заливают слёзы, руки и ноги не слушают, я беру по тропинке в сторону дома Игоря, стараясь оглядывать все места, в которые они могли бы зайти.

Марк подключает своих людей, и через полчаса всю окрестность возле дома Вяземского обыскивают специально обученные для этого люди.

Подходит час, два… Но все бестолку. Марк звонит знакомым, обращается в полицию, просит доступы к камерам, а меня трясет так, что зубы сводит, что голова кружится, и сдохнуть хочется. Плакать, кричать, рвать на себе волосы хочется.

Они сделали это… забрали его! Они все равно забрали его!

— Это все из-за тебя! — поворачиваюсь к Марку. — Пока ты снова не появился в нашей жизни, все было хорошо! — кричу, ударяя его по груди и плача. Он обхватывает меня за плечи и прижимает к себе. — Найди его! Ты обещал, что сейчас сможешь защитить нас! Найди моего сына!

Я колочу его, вкладывая в каждый удар весь свой кошмар, всю свою боль. Марк терпит, лишь сильнее прижимая мое трясущееся тело.

В какой-то момент я понимаю, что ноги подкашиваются, а в глазах темнеть начинает.

— Лика, черт возьми! — Марк подхватывает меня на руки и несет в машину.

— Нет! Отпусти, я буду искать сына!

— Успокойся, иначе я попрошу вколоть тебе успокоительных, Лика! Я найду его! — заглядывает в мои заплаканные глаза и смотрит с не меньшей болью.

— Найди его, — хриплю уже слышно. — Слышишь? Я не переживу…

— Ничего не будет, — резко обрывает он меня, а потом прислоняется лбом к моему виску. — Сейчас же успокойся. С нашим сыном всё будет в порядке.

Марк укладывает меня на заднее сидение машины, а потом обхватывают руками мое лицо, заставляя меня посмотреть на него.

— Я верну нашего сына, — рычит Марк.

— Твои враги… это же они забрали его. Или… твой отец.

— Он не посмеет, — сжимает челюсти Марк.

— Ты не знаешь его! Не знаешь, каким монстром он может быть!

— А ты не знаешь меня! — давит Марк, а потом резко притягивает меня целует.

Я сначала бьюсь, а потом обмякаю в его властных руках, и он отстраняется, снова прижимаясь своим лбом к моему.

— Я найду нашего сына, Лика, клянусь тебе. Я переверну этот город, а потом уничтожу того, кто посмел так сделать. Но будь уверена, я верну нашего мальчика.

53

Глава 33

Марк

Лика сидит на пассажирском и больше не плачет. Она просто смотрит в пустоту и молчит. Эта тишина, эта выжженная дотла пустота в ее глазах пугает меня сильнее любого крика. Она сломалась. А я, тот, кто буквально несколько часов назад обещало ее защищать, стою, не в силах даже себя взять в руки.

Кто бы подумал, что осознание того, что у тебя есть ребёнок, пусть даже ты абсолютно не знаком с ним, настолько уязвит. Сожмет внутренности от ужасного ощущения страха потери и желания немедленно вернуть его себе.

Когда приезжаем домой, работу не останавливаем ни на секунду.

Куча охраны, программистов, ноутбуков, в отражении которых вижу свое мертвенно бледное лицо. Прошли почти сутки, и сон — это роскошь, которую я не могу себе позволить. Кофе и оранжевая жидкость в граненом стакане становятся топливом, поддерживающим огонь в топке моей ярости.

— Дмитрий, мне нужны абсолютно все камеры. Тех, что есть — недостаточно. Мне нужен весь город, — кричу, срываясь. Мой начальник службы безопасности, единственный, кому я еще доверяю, кивает. — Взламывай городскую сеть, спутники, телефоны. Я хочу видеть каждый переулок, в котором могла было замечена фигура моего сына.

Лика сидит в дальнем углу, в кресле, закутавшись в плед. Она дрожит и покачивается из стороны в сторону, уставившись в одну точку. А меня разрывает на части, когда я вижу ее такой.

На столе вибрирует телефон, и я с яростью беру трубку.