Няня для бывшего - Иман Кальби

ласково, утешающе. Сейчас главное, чтобы она мне поверила и сделала шаг назад.

— Ты с этой сукой… Я все знаю… Знаю про вас в прошлом! Нашел себе новую жену, Амир? — выплевывает мне правду с потоками слез. Да, она в истерике. Невменяемая.

— Все не так, — говорю ей максимально убедительно, — между нами все в прошлом. Мы встречались, чтобы закрыть тему, Эльмира. Ты моя жена. Вы с Артуром моя семья. Давай ты не будешь глупить, дашь мне руку, мы спустимся и поговорим. Твои родители уже сюда едут.

— Не желаю их видеть! — орет она еще громче, а я кляну себя тут же, на хрена я сказал про эти отморозков, которым всегда было плевать на свою дочь. С самого рождения, — они такие же бесчувственные, как и она сама…

— Эльмира… — делаю снова шаг к ней, — дай мне Артура… Я отдам его Галине, слышишь? Мы поговорим, дорогая… Хочешь, уедем отдыхать? Вдвоем… Только я и ты… Мы все наладим…

Она смотрим на меня удивленно, утирая нос. Словно бы задумывается над моим предложением. А потом опять ожесточается дикой гримасой.

— Врешь… — шипит злобно, — никуда ты не поедешь со мной…

Я делаю еще один шаг, протягиваю к ней руку.

Эльмира снова теряется, снова начинает хаотично бегать глазами. Черт она на каблучищах. Одно неправильное движение- и всё…

Времени мало… Беру на себя смелость и делаю еще один шаг…

— Стой… — говорит, выставляя руку вперед.

— Эльмира, любимая… — включая весь свой артистизм… Черт возьми, поверь мне…

Ее лицо снова кривится от подступающих рыданий, но… На этот раз они другие- слишком личные, женские что ли… Душу выворачивают.

Наши взгляды пересекаются с ней. С минуту мы оба смотрим куда-то очень глубоко друг другу. В душу, в правду, в неизбежность. Я чувствую, как начинают ходить желваки на моем лице, как спазмами сводит мышцы. С горла тоже вырывается болезненный рык-всхлип. Проклятье… Этот брак… Наши поковерканные судьбы идиотской волей родителей, проклятыми традициями и условностями… Она тоже несчастна. Как она несчастна… Как и я… Она ведь тоже могла кого-то любить…

Эльмира словно бы замирает. Не шевелится. Я вижу немой ответ на мой вопрос.

Протягиваю руки, когда оказываюсь совсем близко. Она молча отдает Артура.

Мы снова смотрим друг на друга.

Я только хочу выдохнуть, но в этот самый момент с диким воплем мимо проносится Галина, стоявшая все это время позади. Она вцепляется в ворот кофты Эльмиры и злобно на нее шипит.

— Ты мразь! — орет она истошно, — вся твоя семейка! Вы!!! Все будете гореть в аду!

Все происходит за какие-то секунды, но в моей памяти они растянуты на часы. Я помню, как женщина поворачивает ко мне совершенно обезумевший, дикий взгляд и в нем дико много боли… Просто через край. Ею можно подавиться…

— Позаботься о нём… — говорит она одними губами и…

Вместе с Эльмирой падает вниз.

Глава 36

Знаете, какое чувство самое нелепое? Иллюзия того, что ты что-то знаешь и контролируешь… Что вообще есть что-то в твоей власти… На самом деле, ты просто хомяк в колесе… Бежит куда-то, суетится. Кажется ему, что все успеется, все наладится… Нелепо…

С того момента, как тела Эльмиры и Галины распластались на мокром после очередного дождя асфальте, прошло часов пять, а мне показалось, что целая жизнь пролетела мимо.

Никогда еще мой день не был таким длинным. Никогда еще мой день не был таким наполненным драматичными поворотами и шокирующей правдой…

Сейчас, когда я смог, наконец, закончить с полицией, приехавшей запротоколировать произошедшее, когда пристроил Артура к старшей горничной, взявшейся по доброте душевной присмотреть за мальчиком, я, наконец, смог выехать к ней. Смог, наконец, открыть ее сообщения и написать, что еду…

Я уже знал, что операция прошла хорошо. Знал, что Зиттер на отлично справился со своей задачей и теперь вопрос в скорейшем восстановлении. Но внутри все равно была марианская впадина.

Девочка Маша еще не знает, что произошло… Она, наверное, решила, что я опять скрылся… А мне так дико хотелось быть сейчас с ней… Держать ее руку, когда она считала секунды до окончания операции… Переживала…

Но вместо меня рядом был этот доктор Игорь, который встретил меня холодным кивком, стоило только зайти в комнату отдыха, где сейчас была Маша.

— Дашь поговорить с ней? — сказал ему в лоб, избегая политесов. Уйди мальчик. Пожалуйста.

Маша порывисто оборачивается. Ее взгляд сейчас очень сложный. В нем и вопрос, и укор, и страх, и боль… Господи, как же все запутано, девочка… Маша-малыш… Как мне справиться с этим тотальным пипецом, в который превратилась моя жизнь.

— Я уже знаю, что все хорошо… Попросил сообщать мне все время, чтобы тебя не дергать… — говорю, садясь рядом и опуская руку на ее плечо.

Маша чуть заметно дергается. И я ее убираю, потому что мне вдруг кажется до безумия неуместным прикасаться к ней… Не я должен ее утешать. Не я должен успокаивать… Я вообще не имею никаких прав на эту девочку…

— Ирина позвонила и сказала, что Эльмира и Галина… — Маша не смотрит на меня, но ее голос трясется. Она даже договорить не может.

— Слава Богу, Артур в этот момент уже был у меня на руках, — говорю сипло.

— Я должна была сказать о ее угрозах раньше, Амир, — Маша шмыгает носом, — это моя вина.

Я не выдерживаю. Порывисто разворачиваю ее лицом к себе,

— Никогда так не говори и не думай, Маш… Ты вообще открыла глаза на все происходящее! Если бы не ты, то…

Я жмурюсь и глубоко вздыхаю.

— Я не могу понять, зачем это сделала Галина… Зачем сознательно скинулась вместе с Эльмирой… — глухо говорит Маша.

Я молчу, собираясь с силами. Теперь моя очередь открывать ей правду, от которой я и сам пока в шоке.

— Ты ведь знала, что Артур не мой, да? — этот риторический вопрос вырывается из меня почти беззвучно. Вымученно.

Маша нервно сглатывает. Потом твердо отвечает.

— Не бывает не своих детей, Амир… Этот мальчик был привязан в том доме только к тебе… Вот и всё, что тут нужно было знать…

Я глубоко дышу, чтобы совладать с эмоциями. Всё очень сложно. Больно. Неотвратимо. Как бы я хотел сейчас положить голову на ее колени и чтобы она нежно гладила меня по волосам, как делала всегда, когда я приходил задолбанный, с головной болью с работы от отца в наше гнездышко, а она забирала все мои печали и тревоги… Маша-малыш… Как же мне тебя не