Няня для бывшего - Иман Кальби

— Твоя мама и правда довольно чутко и оперативно отреагировала на эту ситуацию, — не могу скрыть печальной усмешки. Амир отбрасывает один окурок и тут же зажигает второй. Молча слушает, — она сама меня нашла и сказала, что если я не избавлюсь от «выродка», она превратит нашу жизнь в кошмар. И уж тем более нам не поздоровится, если об этом узнаешь ты… Что со мной или с моей матерью может случиться «несчастный случай», что я могу «случайно» потерять ребенка. И потому всем будет лучше, если я сама избавлюсь от лишней обузы, которая помешает мне строить свою жизнь дальше… Сказала даже, что если я сплутую и каким-то чудом рожу, то ребенка мне не видать- у меня его все равно отберут, только вот еще вопрос- дадут ему право на жизнь или же лишат этого права…

Внутри сильно пекло. Я закрыла глаза, пытаясь справиться с эмоциями, снова всколыхнувшими все чудовищные воспоминания того разговора с его матерью. Мир вокруг словно бы застыл. Амир словно тоже не дышал.

— Я была молодой и растерянной, — говорю совсем сипло, — и очень испуганной… Но точно знала одно- нет на свете той силы, которая может заставить меня отказаться от своего ребенка… И потому я поступила так, как могла, Амир… Я отдала участковой гинекологу один из тех твоих роскошных подарков, которыми ты зачем-то меня осыпал, и она выдала мне эту чертову справку об аборте. Я предъявила ее твоей матери. Та пожелала мне «счастья», — снова невольная печальная усмешка, обреченная, — а потом мы с мамой быстро собрали вещи, продали квартиру и купили новую на другом конце Подмосковья, побросали там свой скарб и уехал в Тамбов к дальним родственникам, чтобы потом вернуться и сказать, что это ее ребенок. Заметали следы, путали, как могли. Я боялась, что ты начнешь искать… Облегченно вздыхала каждую неделю, что не начал, а потом горько рыдала ночами, что не начал…

И снова к горлу слезы. Но я не даю им права выплеснуться. Не сейчас. Не когда я столько должна ему, наконец, сказать. Может быть, я выплюну эту правду- и смогу, наконец, дышать…

— Я реально написала отказ в роддоме от Алиски. И ее тут же удочерила моя мать. Твои подарки и тут пригодились… Я снова благодаря им дала несколько взяток. Больше я ничего не разбазаривала. Все хранится в шкатулке. Я ее не трогаю. Даже не открываю. Чтобы сердце лишний раз не теребить. Хотела подарить Алисе на восемнадцатилетие- сказать, что это ей от отца… Все-таки ты дарил это искренне ведь. Мне кажется, как бы ни было, ты любил меня тогда, хоть никогда об этом и не говорил… Не девальвировал, — усмехаюсь, вспоминая его же слова, небрежно брошенные мне, малолетней по уши влюбленной в него дуре…

Грудь сперло. Меня разрывали рыдания. Внутренние. Нет, глаза были сухими. Впервые за все это время я вспоминала, проживала эти самые страшные моменты в моей жизни- и не плакала вслух.

— Маш… — произносит он глухо, но я выставляю руку вперед, останавливая его. Не могу на него смотреть. Слишком больно.

— Сказать, что я не сделала аборт, будет неправильным, Амир. Аборт я все-таки сделала. Аборт- это ведь не только избавиться от ребенка. Это оторвать от себя живое, вырезать из себя жизнь… А разве я не вырезала? Разве не выпотрошила себя? Выпотрошила, конечно… Я без анестезии ампутировала все то прекрасное, что помнила о нас с тобой. Я вытащила из сердца всю любовь к тебе. Потому что мне нужно было как-то функционировать для Алисы. Ради Алисы… Я ее единственная опора, Амир. И да, тогда, в кафе, когда мы встретились через много лет, ты говорил про Артура, что сердце свое вырежешь за сына. Я тоже готова сердце вырезать за дочь, Амир. На всё ради нее готова. Так что спасибо тебе за помощь. Я помню про наш уговор. Помню, что говорила тебе, когда валялась в твоих ногах. Мне даже не стыдно за это унижение. Ради родного ребенка пойдешь на всё…

Может быть, поэтому твоя мать так жестко и уничтожала меня в твоей жизни… Ей казалось, что тебе так будет лучше, что для тебя так правильнее… Быть со своей, в достатке, при благословении отца… Страсть проходит… Ее место и правда должно занять что-то большое, крепкое и целостное… Может быть, ты бы и пожалел, если бы тогда выбрал меня и остался без своей семьи…

Я закрываю глаза. Слушаю тишину. На черных проводах электричества сидят сонно-мудрые вороны и периодически каркают. Позади шоссе и там бибикают автомобили, уже начиная собирать пробки первого рабочего дня. Город оживает. Но все это в параллельной реальности. В моей реальности тишина и забвение. И только одна мысль- вот бы все это скорее закончилось. Спасти Лисика и больше не вспоминать… Не вспоминать…

Я чувствую его приближение, но не открываю глаза. Боюсь утонуть в его реакции, боюсь покачнуться и упасть в его руки. Сколько раз я невольно прокручивала в голове, как это будет- сказать ему эту правда. Иногда я делала это зло, выплевывая свою боль горьким ядом. Иногда я умоляла и оправдывала себя. Иногда я сообщала ему об этом нейтральным и беспристрастным тоном, словно бы сама Немезида, без чувств и эмоций. На поверку все оказалось не так… Перед лицом реальности мы всегда теряемся и всегда ведем себя не так, как в собственном воображении, хоть сто раз проживи это наперед.

Я вздрагиваю, когда чувствую, что мои коленки обнимают его руки. Открываю глаза и вижу, как теперь он стоит передо мной на коленях, закинув лицо — то ли к небу, то ли в поисках моих глаз. Под ногами большая лужа- ночью, видимо, шел дождь. От того сейчас так влажно и свежо. А я думала, это правда так очистила мне легкие, освободила и, наконец, расслабила… Амир вжимает меня сильнее- и я понимаю, что он стоит прямо в этой самой луже. Острые колени упираются в его грудь. Я ощущаю его дикое сердцебиение, рваное дыхание. Да, он теперь тоже порван болью, как и я…

Наши взгляды, наконец, встречаются. Его глаза мокрые и красные. А мои зато сухие.

___________

Девочки, завтра и послезавтра отдохнем. Следующая прода в понедельник. А пока очень жду ваших отзывов о книге. Мне приходит столько сообщений в личку по поводу героев и их поведения, а вот на комментарии негусто... Не понимаю, почему... Как думаете, Маша и Амир