Няня для бывшего - Иман Кальби

заслуживают счастья вместе? Амир небезнадежен? Или отпустим Машу в новую жизнь...

Глава 34

Глава 33

— Прости… — говорю хрипло и сам понимаю, как ничтожно звучу. Какое сильное иногда может быть «прости», когда ты прав. Каким слабым- когда твою вину не исправить. А мою не исправить. Время ушло. Жизнь прошла мимо… Жизнь с любимой женщиной, подарившей мне ребенка. А я остался. Совершенно пораженный. Раздавленный. Расщепленный на ткани. Меня нет. Я стал тленом и просто смешался с землей… Прах…

— Не нужно… — отвечает тихо, нанося мне последний удар своим спокойствием.

Ужас всего еще в том, что Маша приняла… А я… Я только начинаю понимать масштабы трагедии, произошедшей в жизни этой красивой девочки… По моей вине. Целиком и полностью по моей вине.

Говорят, легче пережить свои боль и унижение, чем боль и унижение человека, дороже которого в твоей жизни нет. И это, мать его, правда…

Ненавижу их. Ненавижу этих людей, давших мне жизнь. Ненавижу за их цинизм, самонадеянность, косность… За то, что и меня воспитали таким… Я их ничтожный сын. Слабак, который зарабатывает пустые миллионы, а в самом главном, что может быть в жизни- простой бедняк. Жалкий попрошайка, поберун, только и способный, что покупать удовольствие в объятиях дешевок и имитировать семейную жизнь с нелюбимой…

Есть вещи, которые способны взбесить. Есть то, что способно сделать человека неуправляемым. То, что произошло со мной сейчас, хуже. Я просто уничтожен.

— Я ничто, — признаюсь ей сокрушенно, — меня просто нет…

— Не говори так, Амир. Это правда жизни. Кто сказал, что она должна быть идеальной? Она такая, какая есть. Не нам ее судить и подвергать сомнениям…

Её рука робко ложится на мою голову и гладит. Я не понимаю. Что плачу. Скулю и плачу, как и подобает трусу и слизняку. Не умел никогда плакать. Даже в детстве. А сейчас слезы на глазах и этот вой- из самой глубины груди. Наверное, люди со стороны думают, что я сумасшедший. Шизофреник, попавший в больницу с обострением.

— Я все равно за все благодарна. Мы бы все равно не смогли быть вместе. Ты бы начал презирать меня за то, что я украла тебя у твоего мира. Так всегда происходит, Амир. Ты ведь воспитывался в другой культуре. Я психолог, знаю, как это бывает…

А если бы я сдалась на твои условия, то начала бы сама тебя презирать… Я не та женщина, кто благосклонно примет роль любовницы. Дура, одним словом. Бескорыстная и наивная… Но такая, какая есть. И не исправить это. Тоже знаю, потому что психолог.

Зато теперь есть Алиса. И она плод любви. И потому такая красивая и умненькая… Я рада, что смогла ее защитить от несправедливости этого мира, пусть это и стоило мне того, чтобы она называла меня мамой…

— Я не мужчина, Маша… Потому что это я должен был вас защищать… Если бы был мужчиной, защитил бы своих любимых… Ты не пришла ко мне за защитой, малыш… Не пришла… Потому что сама в меня не верила…

Встаю, потому что она тянет вверх. Штаны мокрые ниже колен, только сейчас это чувствую.

Смотрит в глаза. Улыбается ими. Печально и светло. Грудь разрывает. Я даже дышать не могу- так сильно больно.

— Я не пришла не потому, что не верила, что защитишь, Амир. Потому что сама хотела защитить… — протягивает руку к моему лицу и гладит, — тебя. Я так сильно тебя любила… И потому была готова отпустить… Знаешь, когда любишь по-настоящему, эгоизм отступает…

Мне жаль, что с Эльмирой так получилось… Я искренне надеялась, что вы нашли свое счастье… И знаешь… Может еще не поздно… Это в молодости нам всем кажется, что любовь- это огонь в груди… Может и правы родители, которые ратуют за спокойствие и смирение… Она просто несчастная и обиженная женщина. Одинокая…

Ее слова разрывают мне душу. Потому что я точно знаю, Маша не даст нам второй шанс. Не даст второй шанс мне. Она отпустила. Это правда… А я не отпустил, просто делал вид… Идиота кусок. Лучше бы просто признал себе, что не мог отпустить и продолжал бы следить за ней, как делал с первого дня, когда увидел впервые… Еще даже до того момента, как она обо мне узнала… Тогда бы я мог раньше узнать о дочери… Вмешаться…

Господи, если бы я только мог повернуть время назад… Если бы только…

У Маши в кармане джинсов звонит телефон и она дергается, словно бы мысленно радуясь, что нас сейчас прервут. Что закончится этот разговор длинною в наши полжизни.

— Может мама? Доктор ведь на подъезде… Пора возвращаться… — комментирует она, когда смотрит на экран и… замирает…

Дисплей перестает светиться. Звонок заканчивается, не будучи принятым. Маша гипнотизирует экран стеклянным взглядом.

Я тоже опускаю на него глаза.

Там наша с ней фотография. Сделанная вчера вечером- мы вместе выходим из жилкомплекса. Фотографировали, когда мы стартовали в больницу.

«Я предупреждала тебя. Получай»… — светится внизу текст и я вижу имя Эльмиры в отправителях.

Поднимаю вопросительный взгляд на Машу.

Она бледнеет…

— Амир… — шепчет одними губами, которые начинают трястись, — нужно срочно ехать к Артурчику… Эльмира… Господи… Это моя вина… Я из-за Алисы все забыла на свете! Еще и этот разговор… Господи…

— Что, Маш?! Говори!

— Она пригрозила мне! Что если у меня с тобой что-то будет, она… господи… Она грозилась что-то сделать Артуру!

— Своему сыну?! Маш?! Ты серьезно?!

Она поднимает на меня наполненный дикой паникой взгляд и я понимаю, что не бредит… Эта мегера и правда ей такое говорила.

— Пожалуйста, поезжай к Артуру! Звони Галине!!! Пожалуйста!

Глава 35

— Эльмира, не дури, — пытаюсь говорить как можно спокойнее, насколько это вообще возможно в ситуации, когда полоумная стоит с маленьким ребенком на крыше у края.

Галина рядом. Трясется, опасливо ступая по скользкой черепице. Бедная женщина вся в истерике. И не только она. Весь достопочтенный дом вышел посмотреть на шоу моей конченой женушки. Сука. Совсем озверела…

Я уже тоже на крыше. Приказал вызвать полицию, пожарных и поднялся через чердак наверх. Шаг, еще один.

Наши глаза пересекаются.

Ее зрачки расширяются, она дергается и устрашающе отступает дальше к краю.

Ребенок в руках горе-матери истошно орет.

Мы переглядываемся с Галиной. Я молча кивком прошу ее ретироваться. Это целиком и полностью моя проблема. Бедная женщина не виновата, что ей приходится всеэто терпеть…

— Иди ко мне, — обращаюсь к Эльмире. Стараюсь звучать