Пламя ада - Кармен Мола

– Ты же видел, что он сделал с ранами Эмилиано. Вылечил его мазью из могильной земли! На следующий день даже отеков не осталось… У этих людей свои боги, Мауро. И слух у них лучше, чем у наших. Они исцеляют их и наказывают их врагов…

– Не приписывай Колдуну лишнего. Оглянись вокруг: какая ему польза от превращения в собаку? Помочиться Бидаче на дверь? Свободным-то он не стал.

Томасиньо угрюмо откусил кусок вяленой говядины. Скоро зазвонит колокол, придется возвращаться на плантацию. Мауро знал, что у друга на уме: Томасиньо уехал далеко от галисийских земель, но по-прежнему боялся, что Святая Компания отыщет его. И, наверное, считал, что боги Пало Майомбе с их непроизносимыми именами сумеют его защитить, воздвигнув вокруг что-то наподобие щита. Как ни странно, парнишка был счастлив в «Магнолии». Работа его тяготила, но не больше, чем остальных; он, как и другие, страдал от недостатка сна, но при этом прекрасно вписался в местную компанию. Африканцы уважали Томасиньо, и это уже было больше того, что он получал от земляков в Суточао.

Звуки гитары нарушили сонную тишину короткой дневной передышки. Один из мулатов стал напевать песню, полную тоски по прошлому.

Нежная баямка! Разве ты забыла,

Как собой мне солнце в небе заменила?

Как, исполненный любви, я плеча касался,

И невинный поцелуй на челе остался?

Разве ты забыла этот миг блаженный?

Как тебя любил я, счастьем вдохновленный?

Как твоей красой покорно восхищался

И к груди твоей восторженно склонялся?

Голос певца стих, когда они подходили к тростниковому полю. Говорили, что эту песню сочинил некий Форнарис, и с тех пор ее поют на всех плантациях острова. Когда Мауро услышал ее впервые, он вспомнил о Леонор и о счастье, которое испытал рядом с ней, когда она пела ему на чердаке. Теперь все это было так далеко, что казалось сном.

Все планы Мауро оказались несбыточными. Он не мог свободно перемещаться и искать Леонор – оставалось только бежать. Он уже несколько дней обдумывал побег. Было нелегко, но Мауро все же удалось убедить Эмилиано и других рабов дождаться подходящего случая. Условия, в которых одни работали годами, а другие и всю жизнь, свидетельствовали о том, что труд рабов ничего не стоит и хозяева ими не дорожат. Однако заводу нужна рабочая сила – кто-то должен срезать сахарный тростник. Мауро был уверен: если поджечь барак, Бидаче и его помощники перепугаются, что останутся без рабочих, и сделают все возможное, чтобы потушить огонь. В этот момент и нужно бежать. Конечно, они не обретут настоящей свободы, станут беглыми рабами, но африканцы рассказывали, что в горах скрывается много беглецов.

Единственный способ сохранить свободу – устраивать убежища в пещерах, вдали от других поселений. Беглые рабы не смели даже приближаться к деревням, ведь на острове полно охотников за головами. Последнее, чего хотело правительство Кубы, – дать рабам надежду, будто они могут стать свободными людьми.

– Что с тобой творится?

Мауро обнаружил Эмилиано посреди тростникового поля: его взгляд был прикован к земле, рука с серпом безвольно опустилась. Он замер, как статуя, и смотрел прямо перед собой. Вопроса он не услышал. Мауро попытался заставить его продолжить работу: если Бидаче увидит, что Эмилиано ничего не делает, ударов хлыстом не миновать.

– Именно этого я и хочу, – решительно ответил Эмилиано, несмотря на предупреждение об опасности.

Его рука сжалась на рукояти серпа, и Мауро понял, о чем он думает.

– Сделать это сейчас – безумие. У нас ничего не получится. Нужно подождать.

– Я не прошу тебя идти со мной.

Возвышаясь на коне над морем тростника, Бидаче направился к ним. Должно быть, заметил, что их ряд отстает от остальных.

– Тогда Росана рисковала напрасно. – Мауро попытался образумить Эмилиано. Рабыня выкрала и передала им коробок спичек из Большого дома, чтобы они могли устроить пожар и сбежать. – Я слышал, через пару дней на завод приедет Боада. Явится из Гаваны со своей компанией. Лучший момент для побега! Надзиратель с помощниками будут слишком заняты, выполняя поручения сеньора и его гостей…

Глаза Эмилиано наполнились слезами. Он оглянулся назад: Бидаче уже начал кричать, приближаясь к ним. Управляющего интересовало, что, черт возьми, происходит и почему они не срезают тростник.

– Я виделся с Росаной в саду Большого дома. У нее разбита губа, а лицо все в синяках… Один слуга рассказал… она сопротивлялась как могла, но Рамирес…

Мауро не нужны были дальнейшие объяснения. Попытки девушки избежать приставаний помощника Бидаче ни к чему не привели. Все знали, что рано или поздно тот своего добьется.

– Я убью их… и сбегу в горы.

И Эмилиано без лишних рассуждений, размахивая серпом, бросился на Бидаче, который уже находился всего в нескольких метрах от них. Внезапность нападения позволила Эмилиано нанести первый удар, но управляющий дернул лошадь за поводья и увернулся от второго. Серп вонзился животному в грудь. Лошадь встала на дыбы и копытами впечатала раба в землю. Бидаче выхватил револьвер из кобуры и позвал своих помощников, которые уже и так направлялись к нему во главе с Рамиресом. Эмилиано пополз между тростником, превозмогая боль от удара лошади, в то время как управляющий спешился и пошел в его сторону.

Мауро понимал: достать спички и воспользоваться ими сейчас означало бы отказаться от вынашиваемого им плана побега. Однако ясно было и другое: если он ничего не предпримет, Эмилиано убьют. Он зажег одну из спичек и поднес ее к сухим тростниковым листьям. Пламя вспыхнуло и в считаные секунды воздвигло стену, защищающую их от Бидаче.

– Бежать можешь?

Мауро поднял раба с земли. Эмилиано было по-прежнему тяжело дышать, но он кивнул, и они бросились через тростник.

Вокруг царил хаос из криков и огня. Некоторые рабы бросились за ведрами с водой. Раздался крик Рамиреса – он приказывал поставить щиты, чтобы пламя не охватило всю плантацию. Мауро с Эмилиано бежали изо всех сил. Они вот-вот должны были выскочить из зарослей тростника около тех ворот сахарного завода, через которые можно выйти к подножию горы, а там уж их будет невозможно отыскать.

Стоило им выбежать на открытое пространство, как они услышали позади тяжелое дыхание гнавшейся за ними лошади. Резкий удар в спину сбил Мауро с ног. Следом за ним упал Эмилиано, получив удар по ногам. Лошадь затормозила, Рамирес спешился и приставил ко лбу Эмилиано дуло револьвера.

– Не стреляй! – Приказ Бидаче помешал ему