Зарождение - Бьянка Скардони

стоя у двери с ноутбуком под мышкой. По нему видно было, что его смущало всё происходящее, и его можно понять. Он перевёртыш, мало знакомый с миром Воскрешённых, тем более с таким аспектом, как кровные узы.

В этом отношении я уникальный анаким.

— Можешь подождать наверху, — сказал Трейс, намеренно не присоединяясь к нему. Хорошо, потому что я ни на секунду не готова его отпустить. — Мы позовём тебя, когда закончим.

С огромным облегчением на лице Бен развернулся, чтобы уйти.

— Но нам ещё понадобятся ключи, — выкрикнула я и нарочито погремела цепями.

— А, да. Логично, — смущённо откликнулся Бен и вытащил связку ключей из кармана. — Удачи, Джем. Очень надеюсь, что это сработает, — добавил он и бросил ключи Трейсу, перед тем как выйти из подвала.

Трейс с лёгкостью поймал связку ключей и начал высвобождать мои руки, пока Габриэль пытался подойти ближе ко мне. Ключевое слово — пытался. Никогда ещё не видела его настолько нерешительным и неуверенным в себе. Таким неловким и неуклюжим.

Он реально готов выйти из зоны комфорта ради меня. Надо будет как-нибудь отблагодарить его потом за это.

Желая чуть облегчить ему задачу, я протянула к нему руку, едва Трейс снял кандалы, и повернула запястьем вверх. Главным образом, потому что Габриэль ни за что не станет кусать шею, потому что это слишком интимно, а он слишком застенчив.

— Как только будешь готов.

Он долго пялился на моё запястье.

— Может, лучше не кусать, а просто пустить кровь? — предложил Габриэль, всё ещё держась на расстоянии от меня и не предпринимая ни малейших попыток коснуться моей руки.

— В каком смысле пустить кровь? — сощурив глаза, спросил Трейс.

— Всё очень просто, правда. Мы сделаем крошечный надрез на её запястье, нальём в чашку или любой другой сосуд и затем я выпью из него, — пояснил Габриэль холодным, отстранённым голосом. — Так мы избежим прямого контакта и всех связанных рисков.

— Рисков? — уточнил Трейс, но в этот момент я сказала:

— Да к чему эти лишние телодвижения! — закричала я, обхватив обеими руками талию Трейса. — Мы теряем время, а я уже хочу домой.

Взгляд Трейса метнулся ко мне и смягчился.

— Я вынужден настаивать, — продолжил Габриэль, наморщив лоб. — Честно говоря, я никогда раньше этого не делал и не уверен, как правильно к этому подступиться.

Подступиться? Он говорит так, будто мы собираемся пересаживать ему одно из моих лёгких.

— Это всего-навсего кровь, Габриэль. Уверена, ты сможешь потерпеть тридцать секунд.

— Дело не в том, чтобы потерпеть, Джемма, — угрюмо ответил он. — Я не знаю, смогу ли остановиться.

Ох… эм, ну… Мда. Я оглянулась на Трейса, на лице которого был написан неприкрытый ужас, а затем на Габриэля, который был в ещё большем ужасе. Переводя взгляд с одного на другого, я чувствовала, как вся моя уверенность улетучивается на фиг.

— В чашку, значит?

17. СВЕЖАЯ КРОВЬ

Получив от Бена небольшой стакан и стерильный нож, я сделала крошечный надрез в центре ладони и затем сжала кулак, позволив крови стечь в ёмкость. Закончив, я посмотрела на Габриэля и Трейса, который всё ещё стоял вплотную ко мне, обхватив обеими руками, и сморщила нос. Один выглядел так, будто всё происходящее вызывает у него лишь омерзение, второй — словно жалел, что вообще ответил на злополучный звонок.

Сомнения закрались в мою душу.

— Если ты против, мы можем этого не делать, — сказала я Габриэлю, глядя на побелевшие костяшки его руки, в которой он держал стакан с моей кровью. — Найдём какой-нибудь другой выход.

— Какой другой? — отозвался он. В его глазах бушевала буря, способная потопить целый корабль.

Чем дольше я разглядывала его — эти глаза, полные сомнений, эти бисерины пота на лбу, эту сжатую челюсть, эти напряжённые пальцы, — тем больше мне казалось, что я совершаю нечто очень, очень плохое по отношению к своему другу. Как будто я ставлю свои интересы превыше его благосостояния, заставляя его делать то, что ему не нравится. От одной только мысли об этом я почувствовала себя отвратительно.

— Например, отправиться к Доминику… и обезвредить его до тех пор, пока мы решим его проблему с эмоциями, — предложила я первое, что пришло на ум. Но едва слова сорвались с моего языка, мне даже понравилась эта идея. Это вполне возможное, пусть и временное решение. — Пока он не будет ни жив, ни мёртв, внушение перестанет действовать, а у нас появится время придумать, как вернуть его эмоции.

— Звучит как не самая плохая идея, — отметил Трейс, подвигав челюстью из стороны в сторону.

Габриэль категорично замотал головой.

— Ты не готова пойти против него, Джемма.

Я понимала, что он имеет в виду не недостаток силы и тренировок. Разумеется, дело не в этом.

— Ты правда думаешь, что я не смогу сделать то, что должна, если придётся? Кажется, ты забываешь, кто я, Габриэль, и что я уже совершала в прошлом, — попыталась я расплывчато (Трейс же слышит) напомнить ему о том, что я сделала с парнем, которого любила.

— Да, но это другое. Ты связана с Домиником кровными узами. Ты не сможешь незаметно приблизиться к нему. К тому же как ты представляешь себе нападение в таком состоянии? Будешь всё время вальсировать, держась за ручки с Трейсом? Потому что иначе ты вряд ли сможешь удержать в руке оружие.

— Очень смешно, — съязвила я. Но в чём-то он прав. Я сейчас не в лучшем состоянии. Да что там, без положительного воздействия на меня Трейса я бы не смогла даже участвовать в этом разговоре. Я сейчас абсолютно беспомощна против Доминика. — Ладно, соглашусь. Но… в целом это ведь нормальный план?

Пускай это лишь временное решение, но это всё же лучше, чем ничего. Мы не можем позволить Доминику и дальше разгуливать по Холлоу Хиллс и иссушать Бог знает сколько людей. Не говоря уже о том, чтобы продолжать мучить меня. Его нужно нейтрализовать, по крайней мере, до тех пор, пока мы не выясним, как вернуть его человечность.

Габриэль задумчиво кивнул.

— Давайте решать проблемы по порядку, — сказал он и покрутил стакан в руках, словно пытался набраться смелости, чтобы выпить содержимое.

Чтобы предать свои принципы и сделать то, чего он обещал себе никогда не делать.

Его лицо приняло презрительное выражение, клыки резко удлинились, зрачки расширились. Его тело реагировало на мою кровь, несмотря на колоссальную силу воли, которую он в себе натренировал.

С тяжёлым вздохом он поднёс стакан к губам и запрокинул голову. Я следила за движением его кадыка, пока Габриэль глотал мою кровь. Его