Зарождение - Бьянка Скардони

и странно посмотрел на Воскрешённого. — Джемма, собери вещи. Я вернусь через две минуты.

После этого он снова коснулся Габриэля, и они вдвоём исчезли из кухни.

Я шумно вздохнула и прошла обратно в гостиную к Бену. Он дрых на большом, мягком диване. По телеку шёл старый эпизод «Неразгаданных тайн». Наклонив голову, я отметила, как мирно и сладко спит Бен. Он очень мило выглядит во сне. Затем я взяла плед, сложенный рядом, и укрыла друга.

Бедняга. Он так тяжело пережил смерть Тейлор. Нужно было быть слепым, чтобы не заметить, что он был по уши в неё влюблён. Должно быть, он каждый день живёт с этим грузом на сердце. Из-за того, что так и не признался ей в своих чувствах. Из-за того, что не смог спасти её, когда это было нужно.

Не я одна пережила утрату в ту судьбоносную ночь. Он тоже потерял всё.

— Готова? — спросил Трейс с порога. Я вздрогнула от неожиданности. Наверно, я сейчас странно выглядела, когда пялилась на спящего парня.

Обернувшись, посмотрела в любящие глаза Трейса, и все мои тревоги испарились.

— Да, готова.

Я подошла к нему и обняла за талию. Так мы вдвоём и телепортировались.

19. НЕ ОСТАЛОСЬ СЛЁЗ

Мы перенеслись обратно в тускло освещённую спальню Трейса. Его руки всё ещё обнимали меня за талию, я прильнула щекой к его груди. Это такое потрясающее чувство — наконец-то, никакой боли. И между нами ощущалась крепкая связь родственных душ. Впервые за последние несколько месяцев я оказалась так близко к раю на земле.

— Спасибо за всё, что ты сделал для меня сегодня, — произнесла я, всё ещё прижимаясь к нему и не торопясь отодвигаться.

— Ты же знаешь, Джемма, ради тебя я готов на всё.

Его объятья дарили мне тепло, а пальцы выводили маленькие круги на пояснице.

Где-то на краю сознания маячила мысль, что мне нужно отойти от него. Создать дистанцию, вновь возвести стену, но сегодня у меня не было на это моральных сил. После всего, что мне пришлось пережить этой ночью, я решила, что заслуживаю этих приятных вибраций. Хотя бы ещё недолго.

— Приятных вибраций? — хмыкнул Трейс. Его глубокий, раскатистый голос прозвучал над самым моим ухом.

Мои щёки загорелись от смущения. Я медленно отстранилась от его груди и сощурила глаза. Он смотрел на меня со смешинками в глазах, а его ямочки то появлялись, то исчезали, выдавая его попытки сдержать смех.

— Я же просила тебя не подслушивать, — попыталась я переключить внимание.

— Я не специально, — ответил он и отшагнул назад, ухмыляясь. — Я с этим родился.

Я шлёпнула его по груди, сама едва сдерживая улыбку. Дурак.

— Ты голодна? — поинтересовался он, включая настольную лампу.

— Умираю с голоду.

Я опустилась на край кровати и упала на спину, раскинув руки в стороны. Закрыла глаза. Хотелось просто насладиться мгновениями покоя без боли и тревоги. Конечно, я понимала, что эти мгновения мимолётны, но всё же, пока могу, я радуюсь им.

Я погрузилась в свои счастливые мысли, и в комнате воцарилась тишина. Не знаю, в какой момент я осознала, что Трейс тоже не издаёт ни звука. Приоткрыла один глаз и увидела, что он стоит, прислонившись к столу, и смотрит на меня. Руки скрещены на груди, выражение лица нечитаемое. Адонис во плоти.

— На что ты смотришь?

Немного смутившись, я приподнялась на локтях и окинула себя беглым взглядом на предмет странностей. Вроде всё как обычно.

— На тебя, — ответил Трейс, не задумываясь.

Температура в комнате снова начала подниматься.

— У меня что-то на лице?

Я убрала прядь волос за ухо и провела пальцами под глазами, молясь, чтобы на щеках не было потёкшей туши, а на подбородке — размазанной крови. Потому что вот такая я девчонка.

Он ухмыльнулся.

— Нет.

— Тогда почему ты так пристально смотришь на меня? — с нервным смешком спросила я.

— Потому что ты потрясающая, и от тебя сложно отвести взгляд, — спокойно сказал он, хотя его глаза так горели, что моё сердце пропустило удар.

Я и без всякого зеркала знала, что стала красной как помидор.

— Дай мне отдохнуть, Трейс, — попросила я, пытаясь призвать его к здравому смыслу и в то же время утихомирить ту боль, что начала разрастаться во мне. — Я сейчас не в лучшем состоянии.

Спрыгнула с кровати и подошла к спортивной сумке, брошенной у комода.

Ещё одна немая пауза, сопровождаемая ощущением его пронзительного взгляда, направленного на меня. Я рискнула ещё разок оглянуться на него и получила подтверждение своей догадке.

Воздух внезапно потяжелел, в нём витал дух незавершённости и не случившихся поцелуев.

— Можешь сфоткать, — в шутку предложила я, доставая сменную одежду. — Будешь любоваться сколько захочешь.

— Нет уж, — ответил он. Его взгляд медленно исследовал изгибы моего тела. — Мне больше нравишься настоящая ты.

Мои щёки загорелись.

— Ты вроде бы собирался держаться подальше от меня?

— Я такого не говорил, — отметил он, всё ещё стоя со скрещенными руками на широкой груди. — Это ты постоянно в сомнениях, Джемма, не я. Я просто пытаюсь дать тебе время разобраться, чего ты на самом деле хочешь.

Моё сердце ухнуло вниз. На самом деле моя проблема не в сомнениях. Моя проблема в том, что я влюблена в двух разных мужчин, в каждого по-своему, и ни время, ни расстояние мне тут не помогут.

— Так что там насчёт еды? — неловко сменила я тему, бросая вещи на кровать.

Трейс продолжал наблюдать за мной. На щеках прочертились ямочки, но в остальном его выражение лица не выдавало эмоций.

— Какие будут пожелания?

— А какие есть варианты?

Он хрипло рассмеялся.

— Буквально всё что угодно.

Я упёрла ладони в бёдра и пригвоздила его взглядом.

— О, то есть если я хочу греческую кухню, то мы прямо сейчас отправимся в Грецию?

Он пожал плечами, как будто речь шла о сущем пустяке.

— Если хочешь, да, — абсолютно серьёзно ответил он.

Блин, а он ведь не шутит. И с его даром перемещаться по всему миру (и даже за пределы) это вполне реально.

— Думаю, на сегодня нам хватило уже приключений. Давай сделаем проще, например, возьмём и закажем пиццу?

— Если ты этого хочешь. — Он оттолкнулся от стола и подошёл ко мне. И весь свет в комнате словно бы двинулся вместе с ним, соревнуясь за возможность озарить его. — Это то, чего ты хочешь? — спросил он чересчур сексуальным голосом для темы, никак не связанной с сексом.

Вроде бы. Да нет, конечно, не связанной. Ради всего святого, мы просто говорим о еде! Никакого