Убей меня, люби меня - Хэй Янь

заметила прореху именно сейчас – а то бы даже не сообразила, что тащит мертвеца. Решение пришло быстро: кинжалом она отрезала часть подола своей юбки, сложила ткань в несколько слоев, подложила под носок и обвязала штанины и рукава повязками.

Снимать с принца одежду она не решилась: мало ли где обнажится кожа, которая также может соприкоснуться с отравленными поверхностями. Если не соблюдать осторожность, все закончится плачевно. Он не такой, как она, – неизвестно, сможет ли выжить при отравлении.

Убедившись, что, кроме лица, шеи и рук, вся кожа принца прикрыта тканью, Мэй Линь успокоилась и продолжила вязать пучки.

Немного отдохнув, они пустились в путь. Казалось, что в каменном лесу время остановилось и всегда стоит серая хмурь. Обзор вокруг был не очень хороший, но в то же время нельзя было сказать, что ничего не видно.

Мэй Линь казалось, что она идет уже очень долго, но ее по-прежнему окружали неизменные валуны, черная почва и потемневшее небо, которым не было конца и края. На сердце что-то давило, и она почти задыхалась. К счастью, девушка все еще чувствовала теплое дыхание Мужун Цзинхэ на своей шее. По крайней мере, она не одна.

Бух!

Ногой она задела какой-то округлый предмет, непохожий на камень, и он с глухим стуком укатился вдаль. Мэй Линь на мгновение застыла, а потом сделала шаг вперед. Вдруг под ногами что-то хрустнуло – и тишину каменного леса нарушил сухой треск, словно сломалась ветка.

Мэй Линь опять замерла. Она слишком хорошо знала, что это был за звук.

Отойдя на несколько шагов, она разложила сено, усадила на него Мужун Цзинхэ и только потом вернулась к этому месту. Присев, она увидела в сумрачном свете кучку белых костей. Грудная клетка была раздроблена, на останках сломанных ребер висела рваная одежда, развеваясь на ветру. Череп отсутствовал. Именно он откатился в сторону от ее случайного пинка.

Мэй Линь пригляделась к одежде, но та настолько сгнила, что ничего нельзя было разобрать. Вздохнув, девушка выпрямилась, сделала два поклона перед чужими останками и направилась на поиски черепа, чтобы приладить его обратно.

– Вернись, – неожиданно окликнул ее Мужун Цзинхэ.

Мэй Линь ненадолго задумалась, а потом ощутила странную радость и невольно повернулась.

– Что такое? – спросила девушка привычным холодным тоном.

– Если пройдешь мимо того каменного столба, что виднеется впереди, то есть шанс, что уже не возвратишься, – Мужун Цзинхэ не стал ходить вокруг да около и поделился своими соображениями. Говорил он спокойно, будто констатировал факт. Было ясно, что если бы он мог двигаться самостоятельно, то, возможно, не стал бы ее останавливать.

– Почему? – Мэй Линь отступила на пару шагов. На самом деле она уже и так почти поверила, что он прав, хотя и не знала, почему.

– Можешь, конечно, убедиться сама, – спокойно добавил Мужун Цзинхэ, ничего не объясняя.

Мэй Линь расплылась в широкой улыбке. Она подошла к нему и легла рядом:

– Выспимся – видно будет.

Зевнув, она оперлась спиной о его спину и закрыла глаза. Хотя время суток в этой хмури было всегда одинаковым, усталость в теле подсказывала, что они шли целый день. И раз уж сделали привал, то надо восстановить силы.

Мэй Линь не стала разводить огонь, хотя у нее было огниво. Просто побоялась, что тепло от костра вызовет испарение яда из черной земли и тот через дым проникнет в их легкие. В таком месте можно полагаться только на тепло собственных тел. Хорошо, что она не одна, снова подумала Мэй Линь, и уголки ее губ слегка поднялись.

– Там мертвец, – вдруг сказала девушка. – Должно быть, давно на тот свет отправился. Одни кости остались.

Мужун Цзинхэ промолчал. Мэй Линь не обратила на это внимания: усталость взяла свое, и вскоре девушка погрузилась в глубокий сон.

Ей приснился тот день, когда она покидала Аньчан и встретилась с хозяином. Но что-то в ее сне отличалось от реальности. Она стояла на коленях в комнате с большим резным окном, перед ней тонкой струйкой змеился дымок благовоний. В глубине зала стоял человек в белом одеянии с распущенными черными волосами и пристально смотрел на нее. Как девушка ни старалась, она не могла разглядеть его лицо. Только смутно чувствовала, что это мужчина и она точно знает, кто он.

За окном послышался оклик – пора было выдвигаться в путь. Она пошла к выходу.

И дойдя до порога, услышала, как за спиной пронзительно закашляли – совсем рядом, будто у самого уха. Она подумала, что этот человек сильно болен, и, достав несколько травяных снадобий из пояса, хотела передать ему – но увидела лишь безголовый скелет.

Ужас охватил ее, нога зацепилась за порог – и она с глухим стуком упала вперед.

Резко дернув ногой, Мэй Линь проснулась. Всю спину покрывали капельки холодного пота. А кашель рядом все продолжался – хриплый и надсадный. Это кашлял Мужун Цзинхэ.

Мэй Линь обнаружила, что повернулась во сне и теперь оплела тело парализованного принца руками и ногами. Наверное, просто сильно замерзла, подумала она. Но отстраняться не стала – напротив, после сна, внушившего необъяснимый страх, хотелось сильнее прижаться к нему.

С каждым приступом кашля тело Мужун Цзинхэ дрожало все сильнее, вплоть до судорог. Мэй Линь поймала себя на мысли, что ей снова его жалко. Она положила одну ладонь ему на грудь, а другую на спину и начала мягко массировать. Мысли все еще блуждали в тумане сна, она была в полузабытьи, поэтому совершенно не заметила, как Мужун Цзинхэ напрягся от ее внезапной заботы.

Сон казался причудливой смесью реальности и вымысла – будто частички правды сплавились с крупицами фантазии. Конечно, это был просто сон, но Мэй Линь не могла избавиться от тревоги.

Она не знала, кто скрывается под личиной хозяина. Да и не только она – другие смертники из Аньчана вряд ли имели хоть какое-то представление, кто он на самом деле. В тот день она увидела его впервые. Хотя «увидела» – не совсем верное слово: он позволил ей войти в личные покои, и, следуя правилам, она не осмелилась поднять взгляд. Но ведь у нее оставались обоняние и слух.

Она уловила тонкий аромат благовоний, исходящий от его одежды, – и услышала кашель, глубокий и болезненный, неожиданно громко прорвавшийся наружу. Тогда ей показалось, что она не выйдет из комнаты живой.

Теми же благовониями пахло от Мужун Сюаньле. А теперь так же кашляет Мужун Цзинхэ. Видимо, небеса решили сыграть с ней злую шутку.

– Натрогалась уже? – прохрипел принц, вырывая ее