Я приду за тобой! 4 - Антонио Морале

сжечь в очищающем пламени во имя света, чистоты и хорошего настроения. Наоборот, говорил спокойно, немного ворчливо, но без злобы, словно давно привык ко всему, что происходило вокруг…

Он угостил девчонок церковным вином из личных запасов и без лишних нравоучений и фанатичного блеска в глазах охотно рассказал, как обстоят дела в его районе, чем живёт приход и чем он занимается…

Жить здесь было тяжело, но старик не жаловался. Почти не жаловался. Церковь давала кров уличным сиротам, присматривала за ними по мере сил, собирала остатки продуктов у сердобольных торговцев и каждый четверг устраивала бесплатную раздачу еды для самых обездоленных.

В храм отец Гийом людей палками не загонял, резонно рассудив, что кому нужно, тот сам придёт. Слово за слово, он обмолвился о паре местных знахарок и ведьм и упомянул о нескольких злачных притонах, в сердцах пожелав им всем сгореть ясным пламенем.

Уже на пороге, прощаясь с гостьями, старик задержал взгляд на Мими, прищурился и мягко произнёс:

— Эмилия Каннингем, значит… Дочь Чарльза…

— Вы знаете моего отца? — насторожилась Мими.

— Знал. Давно, — признался священник. — Чарльз — хороший человек, хотя, конечно, и не без греха, — отец Гийом усмехнулся в седую бородку. — Но покажите мне человека без греха! Передавайте ему поклон, если увидите.

— Передам, — пообещала Мими, попрощавшись с забавным и по-своему интересным священнослужителем…

После прихода девушки заглянули на Старый рынок, прошлись между рядами, посмотрели на ассортимент продуктов, цены, торговцев и подозрительно бодрых мальчишек, явно промышлявших вытряхиванием карманов зазевавшихся покупателей.

После рынка троица подруг свернула в ремесленный квартал, на длинную, пропахшую дублёной кожей, железом, углём и мокрой древесиной улицу, а через пару кварталов добрались до старой пожарной части — низкого кирпичного здания с облупившимися воротами и двумя бочками с водой у стены…

— Да уж… — подвела итог их длинной прогулке Алиска. — Старый город — это прям как город в городе…

— Угу, — подтвердила Мими.

— Сам район неплохой, — продолжила рассуждать Алиса. — Живой, шумный… вонючий местами. Но что-то в нём есть. Да, Ми?

— Угу, — снова подтвердила Мими.

— Слушай, Ми, — подозрительно прищурилась ведьмочка. — А я вот не пойму. На кой мы целый день бегаем по всему городу и ноги бьём? Зачем это всё?

— Скоро узнаешь, рыжая. Не переживай, — хмыкнула юная герцогиня Каннингем.

— Не люблю я всю эту загадочность, — недовольно буркнула Алиска. — Да и вообще, с вашей беготнёй у меня уже живот к хребту прилип. Пожрать бы чего-нибудь…

— Ты же нормально позавтракала, — удивилась Лилит.

— Да когда-то было⁈ — возмутилась Алиса. — Утром! А сейчас уже почти обед. У меня с тех пор маковой росинки во рту не было.

— Кроме вина у священника, — напомнила Мими.

— Вино не считается, — помотала Алиска головой. — А скорее наоборот — оно только подстёгивает аппетит. Это я вам как одна из лучших знахарок города говорю. Да и вообще, для моего молодого растущего организма вредно так долго голодать!

— Ладно, рыжая, — сжалилась Мими. — Пойдём пообедаем, а я заодно поделюсь с вами своими мыслями насчёт всего этого…

— О! — заметно оживилась Алиска. — Давно пора! И пообедать, и мыслями поделиться. Только лучше начнём с обеда — мысли на голодный желудок плохо усваиваются. Я тут знаю одно местечко, в котором готовят обалденную рыбу на углях. С лучком, перчиком и тёртым сыром…

Глава 9

Прорыв

Женский монастырь имени святой Агнессы… За три часа до вечерней трапезы…

За окнами вечерело, а солнце постепенно клонилось к горизонту. Монахини монастыря занимались своими делами, и каждая из них прекрасно знала, чем себя занять. Кто-то из сестёр подметал пол в трапезной, кто-то готовил ужин, кто-то латал бельё, а кто-то таскал тяжёлые вёдра и поливал пышные грядки. Женский монастырь жил своей размеренной, тихой, слегка монотонной и чуточку скучной жизнью, и ничто не предвещало ни скорой беды, ни несчастий…

Дюжина демонических порталов открылась разом и без предупреждения, наполнив воздух запахом серы и жжёной земли — в подвале, в винном погребе, в саду среди деревьев, в кухне, в прачечной…

Из рваных, пышущих адской жарой и серым дымом разломов, висящих прямо в воздухе, полезли мускулистые, крылатые, невероятно опасные твари. Коридоры монастыря заполнили крики и визги, а по каменным полам галерей эхом зацокали копыта и заскребли когти.

Демоны хватали монашек и утаскивали их в преисподнюю, смеясь и гогоча на сотни голосов, рвали монашеские рясы, полосовали острыми когтями и до крови прокусывали острыми зубами нежную кожу сестёр, упивались своей силой и чужой беспомощностью…

Первые минуты были страшными. Сёстры не сразу поняли, что происходит — растерялись, испугались, дали слабину и позволили тварям по полной воспользоваться эффектом неожиданности.

Но монастырь имени святой Агнессы не зря стоял в Грейфорде уже несколько веков, а о боевых способностях его обитательниц знали даже на краю Империи.

Монашки быстро пришли в себя, сбились в плотный, злой кулак и начали отступать к часовне, по пути подбирая раненых, снимая со стен оружие, постепенно обрастая арбалетами, пиками, ружьями и старыми, но надёжными как Слово Божье монастырскими мушкетами. Сёстры стреляли, били, кололи, обливали тварей святой водой, швыряли благословенными раскалёнными углями и добивали молитвами. Но даже при всём этом, силы были слишком неравны…

Твари лезли из всех щелей, рычали, ломали двери, цеплялись когтями за стены, прыгали по аркам и с мерзким визгом разбивались о старые защитные руны, которые монахини на всякий случай обновляли каждую весну, хотя половина сестёр давно считала это пустым суеверием и бесполезной тратой времени и сил…

Через час после начала нападения оставшиеся в живых сёстры забаррикадировали тяжёлые дубовые двери в большой часовне, перезарядили ружья, сжали ножи и короткие клинки в своих женских ладонях и приготовились продать свои жизни подороже. О том, чтобы победить или хотя бы отразить нападение, разговора уже не шло.

Внутри часовни пахло порохом, кровью, воском, потом, мокрой шерстью, страхом и упрямым отчаянием. Массивная деревянная дверь жалобно трещала под ударами когтистых лап, петли постепенно сминались, а каменная кладка осыпалась всё сильнее. За створками дверей слышался довольный, нетерпеливый рык и голодное урчание тварей…

— Держать строй, — хрипло произнесла сестра Анна, совсем молодая ещё монахиня с красной царапиной на щеке, дымящимся ружьём