Жаждущий мести - Мишель Хёрд

жуткие мозоли на ногах. — Я окидываю взглядом все кружева. — И никакого удобного нижнего белья.

— Я обо всем позабочусь. Не волнуйся. — Мама замолкает на несколько секунд, а потом спрашивает: — Как у нее дела?

— Она боится меня. Я неоднократно говорил ей, что не причиню ей вреда, но она мне не верит.

— Это займет много времени, Аугусто. Тебе нужно быть терпеливым с ней.

— Знаю.

— Подожди, твой отец хочет с тобой поговорить. — Я слушаю, как мама передает трубку, а потом раздается голос отца: — Привет, сынок.

— Привет, пап.

Я начинаю мерить шагами гардеробную, и мой взгляд то и дело задерживается на аккуратно сложенных вещах и платьях на полках.

— Ну, как ты?

— Все сложно. Я не знаю, как успокоить Юки. Думаю, мне стоит переехать к кому-нибудь из парней и дать ей пространство.

— Не делай этого. Юки должна находиться рядом с тобой. Только так она сможет понять, что ты не причинишь ей вреда. Вы женаты и должны узнать друг друга получше.

— Да, ты прав. — Я делаю глубокий вдох, а затем говорю: — Ей всего двадцать два.

— И что?

— Я на десять лет старше ее.

— Сынок, между мной и твоей мамой девять лет разницы. Это всего лишь число, и, поверь, об этом тебе точно не нужно беспокоиться.

Я совсем забыл об этом.

— Возможно, меня беспокоит это потому, что она выглядит слишком молодо, — признаюсь я.

— Ты сам принял решение жениться на этой женщине, Аугусто. Познакомься с ней поближе и найди точки соприкосновения. Относись к ней не как к сломленной вещи, а как к женщине, с которой ты собираешься провести остаток своей жизни.

— Легче сказать, чем сделать, — ворчу я.

— Когда твоя мать узнала, что я обманул ее, она несколько недель мучила меня. Но я не сдался, а продолжал бороться, потому что не мог позволить себе потерять ее.

Мама вмешивается и говорит:

— Не слушай своего отца. Он поступил неправильно, а у вас с Юки все иначе. Будь с ней нежен и покажи ей, кто ты есть на самом деле.

Кивнув, я выхожу из спальни.

— Ладно. Мне пора. Юки приготовила ужин.

— О, как мило с ее стороны. Постарайся насладиться вечером. Узнай о ней побольше и постарайся выяснить, что ей нравится, а что нет.

— Хорошо.

— Мы любим тебя.

— Я вас тоже люблю, — отвечаю я, прежде чем положить трубку.

Когда я захожу на кухню, Юки нигде не видно, а на столе стоит только одна тарелка со стейком, картофельным пюре и кукурузой в початках.

Может, она уже поужинала?

Я иду в столовую, но она пуста. Тогда я направляюсь в гостиную, но Юки и там нет. Меня охватывает беспокойство, потому что я не могу понять, куда она делась.

Только я собираюсь осмотреть два других этажа, как до меня доносятся рвотные позывы из туалета.

Блять. Неужели я так сильно ее расстроил, что теперь ее тошнит?

Заметив, что дверь приоткрыта, я толкаю ее. Лицо Юки бледное, как у призрака, а на коже блестят капли пота. Ее глаза округляются при виде меня, но прежде чем она успевает запаниковать, она склоняется над унитазом. Мне больно видеть ее в таком состоянии, поэтому я быстро подхожу ближе.

Когда я убираю волосы с ее лица и прижимаю ладонь ко лбу, она слабо стонет.

— У тебя аллергия на что-то из того, что ты ела сегодня? — спрашиваю я.

Она качает головой, и в ее глазах мелькает боль, когда она садится на корточки.

— Думаю, еда была слишком жирной, а шампанское только усугубило ситуацию. Я ела только вареный рис, чтобы похудеть.

Я спускаю воду в туалете, после чего поднимаю ее на руки.

Неся ее в спальню, я стискиваю челюсти, потому что уже знаю ответ, когда спрашиваю:

— Только вареный рис?

Юки кивает, а потом ее голова мягко опускается на мое плечо, когда она шепчет:

— Прости.

— Прекрати извиняться за все, — говорю я резким тоном из-за нарастающего в груди гнева.

— Мне нужно помыть посуду, — сонно бормочет она.

— У нас есть посудомоечная машина. — Я стараюсь говорить мягче. — Я хочу, чтобы ты отдохнула. Твоему желудку нужно успокоиться.

Когда я опускаю ее на кровать, ее взгляд скользит по моему лицу, а затем она спрашивает:

— Ты не злишься на меня?

— Конечно, нет. — Заметив, что платье сильно задралось, я хватаю одеяло и быстро накрываю им ее ноги. — Постарайся немного отдохнуть.

Юки не отрывает от меня взгляда, поэтому я присаживаюсь на край кровати. Не в силах устоять перед желанием, я нежно глажу ее по волосам, как это всегда делает мама, когда мы болеем.

Продолжая гладить ее по волосам, я замечаю, как ее глаза начинают блестеть от непролитых слез.

— Все будет хорошо, — говорю я, пытаясь успокоить ее. — Завтра моя мама отвезет тебя в магазин и купит все, что нужно. Выбери одежду и обувь, в которых тебе будет удобно.

— Я привыкла носить мужскую одежду, — тихо признается она.

— Если ты хочешь носить именно такую одежду, я не против. А пока можешь наденешь что-нибудь из моей одежды?

Она быстро качает головой.

— Спасибо за предложение, но ты вдвое больше меня. Мне ничего не подойдет.

Желая узнать ее получше, я спрашиваю:

— Как долго ты притворялась мужчиной?

— С тех пор, как нас с братом разлучили. Мне было одиннадцать.

Я выгибаю бровь.

— Почему ты притворялась своим братом? И где он?

Юки мгновенно замолкает и отводит взгляд.

По крайней мере, мне удалось немного поговорить с ней, и она перестала извиняться.

Я встаю и, выйдя из комнаты, направляюсь обратно на кухню.

Увидев тарелку с едой, я на мгновение задерживаю на ней взгляд и, моля Бога, чтобы она не была отравлена, разогреваю ее в микроволновке, после чего сажусь за стол.

Ну, попробуем.

Я отрезаю кусочек стейка и отправляю в рот. Несмотря на то, что мне пришлось разогреть еду, стейк получился сочным и идеально приготовленным.

Наслаждаясь едой, приготовленной Юки, я беспокоюсь о ее здоровье. Никто не сможет нормально жить, питаясь одним рисом.

Достав телефон, я звоню доктору Милаццо.

— Да, мистер Витале. Чем могу помочь?

— У моей жены