И навсегда - Кейт Бирн

— Боже, ты такая красивая… Я больше никого не хотел. Только тебя. Всегда только тебя.

Слова Уайлдера срываются с его губ, будто он даже не замечает, что говорит это вслух. Он весь — здесь, со мной. В этом моменте. Его тело напряжено, каждое движение отточено, целенаправленно — он ведёт нас обоих к вершине. Я вижу, как уголки его глаз чуть сужаются, когда я вздыхаю от нового прилива наслаждения. Его пресс двигается, пульсирует, подёргивается с каждым ударом бёдер. Чуть ниже я замечаю, как вздрагивает выцветшая линия, указывающая на идеальный V-образный вырез, когда он добавляет к толчкам мягкое, тянущее движение.

— Я уже почти, — шепчу я. — Заставь меня кончить, Ковбой.

— Я это сделаю, детка, — отвечает он.

На секунду он отрывается от моего клитора, чтобы рывком притянуть меня к себе за локти. Всё происходит так быстро и неожиданно, что мне приходится шире раздвинуть ноги, чтобы удержать равновесие. Но сила Уайлдера не ослабевает, и у меня не возникает ни тени сомнения в его хватке. Он обвивает одной рукой мою талию, а второй снова опускается вниз — туда, где каждая клеточка уже протестует против его отсутствия.

— Сейчас ты зальёшь мой член. Вся. Покроешь меня. А потом я выжму из тебя ещё один оргазм, пока ты будешь выдавливать из меня всё до капли спермы.

Грязные слова на ухо. Сильные руки, сжимающие меня. Пальцы, играющие со мной с идеальной точностью. Толстый член, заполняющий меня до последнего миллиметра — снова и снова.

Оргазм накрывает, как товарный поезд. Он врывается и пронзает меня насквозь, вырывая из горла крик, который невозможно сдержать. Всё тело сотрясается, я кончаю так, как никогда прежде. Уайлдер держит своё слово — доводит меня до новых высот. Я не понимаю, хочется ли мне сбежать от него или прижаться ещё крепче, пока моя киска пульсирует и сжимается в бесконечной вспышке.

Из-под его пальцев доносится влажный, хлюпающий звук — он практически вибрирует на моём опухшем и измученном клиторе. Он прижимает меня крепче в тот момент, когда горячая волна брызжет из меня, заливая простыни, и я теряю дыхание.

— Хорошая девочка, — хвалит Уайлдер мне на ухо. Может, он и кричит, но я едва различаю его голос сквозь гул в ушах от мощного оргазма — всё звучит, как шёпот. Мир наклоняется, в глазах мелькают световые пятна. Я задыхаюсь, пока его пальцы замедляются, но не покидают меня.

— Дай мне ещё, детка. Пусть твоя киска задушит мой член.

— Я не… чёрт, — задыхаюсь я, протестуя, но моё тело на это наплевать. Я вдруг понимаю: Уайлдер так и не остановился. Его бёдра движутся с новой силой, всё быстрее, даже в этой позиции, вталкиваясь в меня и снова выходя. Я уже кончила, но моя киска ведёт себя как ненасытная тварь — возбуждение продолжает пульсировать в теле.

— Уайлдер!

Новая волна оргазма накрывает меня, но теперь это не взрыв — это медленное, обжигающее пламя, расползающееся по венам. Я стону от этой растянутой до предела интенсивности, откидывая голову ему на плечо, пока тело содрогается от резких, мощных толчков.

Раз.

Два.

Три.

И он замирает, полностью погрузившись в меня. Я чувствую, как он заполняет презерватив.

— Такая идеальная… — рычит он у меня над ухом, его голос вибрирует вдоль раскалённой кожи шеи. — Вся мокрая для меня. А теперь принимаешь меня целиком. Забираешь. — Уайлдер прижимает мягкий поцелуй к моей пульсирующей шее. — Я, чёрт возьми, твой, Шарлотта. Я никогда не принадлежал никому другому.

На последних остатках сил я поднимаю руку и обнимаю его за голову, прижимая к себе.

— Я твоя, Уайлд. Всегда была. И всегда буду.

Третий день рождения Вайноны подкрался незаметно — в вихре длинных дней и насыщенных, полных наслаждения ночей. Уайлдер практически переехал в мой коттедж и теперь проводит половину недели как второй по умолчанию родитель, активно участвуя в жизни Вайноны, ведь теперь он работает неполный день, а Купер занял его место на ранчо. Та домашняя идиллия, которую мы сотворили, до сих пор кажется мне сном. Иногда я просыпаюсь по утрам, уверенная, что всё это мне просто приснилось.

Но тревога исчезает, когда Уайлдер обнимает меня за талию на крыльце. Мы только что проводили машину с моими родителями — они повезли Вайнону в город за мороженым и в парк, чтобы мы успели всё подготовить к празднику.

— Всегда слышал, что девочки мечтают получить в подарок пони, но у нашей, по сути, их тут два, — говорит он, целуя меня в висок. Я разворачиваюсь, сцепляя руки у него на шее. — Нормально, если я вместо этого подарю ей набор с Bluey?

— Она будет в восторге, — уверяю я, вставая на носочки, чтобы он сам опустился ко мне навстречу. Поцелуй выходит мягким и нежным. Но как только язык Уайлдера скользит по моей нижней губе, прося впустить, а руки сползают к моей попке — я теряюсь в жаре между нами. С самого первого раза всё было именно так: неутолимо. Захватывающе.

Уайлдер подарил мне столько оргазмов, что я уже сбилась со счёта; он и любил меня, и трахал — как будто пытался наверстать всё упущенное. Я запускаю пальцы в его густые волосы, легко дёргая их — он тихо стонет. И я проглатываю каждый из этих звуков, пока не отстраняюсь, тяжело дыша от накатившего жара и того, как сильно его ладони сжимают мои ягодицы. Мы на мгновение просто смотрим друг на друга — дыхание сбито, глаза в глазах. Я собираюсь что-то сказать, но он опережает меня:

— Знаю, — и дарит мне ещё один короткий поцелуй, а потом шлёпает по попке. — Пошли устраивать лучший день рождения для нашей девочки!

Два часа спустя, мамин двор превращается в настоящую волшебную сказку. Ленты вплетены в кусты, по веткам развешены прозрачные шары на леске — они парят в воздухе, покачиваясь от лёгкого ветерка. Вокруг столов, задрапированных под пеньки, стоят грибочки, а сверху аккуратно расставлены крошечные чайные сервизы. На траве — надувной бассейн, полный пластиковых пастельных шариков, в которых можно прыгать и кувыркаться.

На боковом столе — любимые закуски Вайноны, нарезанные и оформленные так, чтобы удобно было брать маленькими руками. Графины с лимонадом искрятся съедобными золотыми блёстками, а сиреневый пунш переливается под шапкой тающего ванильного мороженого. В центре — масляный торт, воздушный, как облако, усыпанный блёстками с её именем и