И навсегда - Кейт Бирн

Кейт Бирн

И навсегда

Посвящение

Любовь — это не только влюбиться. Это остаться. Это строить. Это проходить через боль и исцеление, становиться лучше благодаря этому. Этот текст — для всех, кто прошёл этот путь и сумел удержать своё «долго и счастливо».

Примечание автора

Это завершение истории любви между Уайлдером и Шарлоттой, и его следует читать только после романа Восемь секунд.

Чтобы полностью рассказать эту историю, в тексте периодически указываются время и место действия. В повествовании есть небольшие скачки во времени, сделанные ради динамики и продвижения сюжета. Особое внимание было уделено тому, чтобы хронология оставалась максимально понятной.

Хотя автор старался достоверно отразить жизнь на ранчо и участие в родео, в конечном счёте эта книга является художественным вымыслом. В некоторых моментах допущены вольности ради того, чтобы история получилась яркой и захватывающей.

Предупреждения о содержании

В этой книге затрагиваются темы, которые могут быть чувствительными или триггерными для некоторых читателей. Пожалуйста, подумайте о своём психическом и эмоциональном состоянии, прежде чем начать чтение.

В тексте присутствуют:

— откровенные сексуальные сцены и контент

— горе и утрата друга

— обсуждение и участие в терапии

— депрессия

— упоминание тревожности и посттравматического стрессового расстройства (ПТСР)

— паническая атака (умеренная, описана в тексте)

— упоминание родительского пренебрежения (в прошлом)

— упоминание отказа от алкоголя и трезвости

— обсуждение фетиша на зачатие/беременность во время секса

— упоминание родов

— сцены грудного вскармливания

— обсуждение суицидальных мыслей и идей. Персонаж не предпринимает попытку, а обращается за помощью.

Если вы или кто-то из ваших близких сталкиваетесь с подобными мыслями и переживаниями, знайте — помощь доступна.

Найти ресурсы, доступные в вашей стране или регионе, можно на сайте Международной ассоциации по предотвращению самоубийств:

https://www.iasp.info/suicidalthoughts/

Пролог

Шарлотта

— В следующий раз, когда я решу заняться сексом, напомни мне об этом моменте, — сквозь зубы процедила я, поудобнее устраиваясь на больничной койке. Волна боли снова ударила откуда-то из глубины моей изрядно пострадавшей вагины.

— Не все дороги секса ведут к этому, Шарлотта, — отозвалась Ада Прескотт, моя лучшая подруга и партнёр по родам, сидящая у меня за спиной. Она поправила подушку, затем поднырнула рукой под мою и приподняла тёплый крошечный свёрток. — Поднеси её чуть ближе, от носика к соску и она схватится.

Я посмотрела на крохотное, смятое, пятнистое личико моей дочки, которая в третий раз пыталась понять, как устроено грудное вскармливание. Её миниатюрный бантик-губки метался вдоль изгиба груди, пока наконец не нащупал сосок, вцепившись с силой и жадностью. Облегчение пришло, когда молоко наконец пошло, но ощущение — странное: крохотный ротик тянет с невероятным усердием. Это лишь один из десятков непривычных сигналов от моего тела, которым пока не придумано названий. Прошло двенадцать часов с тех пор, как Вайнона Грейс Страйкер-Маккой появилась на свет без единого крика, с широко распахнутыми синими глазами, изучающими врачей, и шокировала всех своей густой шевелюрой цвета воронова крыла.

— Всё равно, — прошипела я. — Больше никакого секса. Никогда.

— Перестань. Ты бы всё это повторила, и не раз, — Ада прищурилась, глядя на меня своими миндального цвета глазами. Их обрамляли длинные ресницы, в тон идеально гладким прямым волосам, собранным в высокий хвост. Её ладонь мягко провела по пушку на голове Вайноны, прижимая волосики и снова разравнивая их, пока та продолжала сосать. — Это самый красивый ребёнок из всех, кого я видела.

Глаза Вайноны закрылись, и в следующую секунду её губки отлипли от груди. Я в тревоге взглянула на Аду, но та тепло улыбнулась и молча протянула руки, предлагая взять малышку.

— В первое время они не едят долго, — пояснила она, перекидывая заспанную новорождённую на плечо и постукивая её по спинке, затем переходя на поглаживания. Ада — дипломированная медсестра и акушерка, и именно на неё я полагалась всё время беременности. Я до конца жизни буду благодарна ей за то, что она сняла трубку семь месяцев назад, когда мы случайно познакомились в день, когда я узнала о беременности.

Я смотрела с изумлением, как её ладонь почти целиком накрывает Вайнону. При росте сорок восемь сантиметров и весе три с половиной килограмма она была самой обычной по меркам врачей, но сейчас казалась такой крохотной. Меня вдруг охватило потрясение — она девять месяцев жила во мне. Во мне.

Вайнона мило хлюпнула, и я, подтянув полы халата, убрала грудь и сделала долгий глоток воды. Ада неделями твердит мне, как важно пить больше жидкости после родов и теперь я понимаю, почему. За двадцать девять часов схваток и родов мне почти не давали воды — только капельницы, и теперь я ощущала себя высушенной пустыней. Хотя другая часть тела ощущалась как после десяти раундов с боксёром и марафона впридачу. Мне казалось, моя бедная вагина уже никогда не придёт в норму, несмотря на швы и разрешённый парацетамол.

Но Ада права: я бы прошла через всё это снова. Потому что знаю — Вайнона того стоит. Это было лучшее решение в моей жизни, и я не могу дождаться момента, когда смогу назвать себя её мамой. Я закрыла глаза, пытаясь сдержать слёзы, пока гормоны штурмом брали мой мозг. Это тяжело, но за эти месяцы я научилась держать себя в руках. Даже когда хочется разлететься на куски.

— Хочешь, я подержу её, а ты немного поспишь? — предложила Ада, усаживаясь в большое кресло рядом с кроватью.

Как и вся больничная мебель, оно, скорее всего, выглядело удобным только на первый взгляд, но Ада не жаловалась всё это время. Если и спала, то только тогда, когда я была слишком обессилена, чтобы это заметить, или в ту единственную нормальную передышку, когда мне подкорректировали эпидуралку. Ни разу не пожаловалась, даже когда я вцепилась ей в руку во время схваток без обезболивания, или когда случайно стошнило ей на рубашку. Роды — это грязно.

— Нет, мне нравится держать её на руках, — ответила я, протягивая руки за укутанной, обмякшей от сытости малышкой.

Ада легко передала её обратно, так уверенно и ловко, что мне пришлось сосредоточиться, чтобы не выглядеть полной неумехой. Губки Вайноны во сне продолжали двигаться, словно она всё ещё сосёт, и я не удержалась и провела пальцем по её пухлым щёчкам и крошечному носику-пуговке. Мне кажется, она похожа на меня.