И навсегда - Кейт Бирн

выбираешь? Если не можешь решить, как хочешь меня почувствовать, я заставлю тебя кончить и на том, и на другом.

Она задыхается, медленно покачивая бёдрами, трахаясь о изуродованный лоскут ткани, которым я продолжаю её дразнить. Её руки скользят вверх по моим плечам, задерживаются там на секунду, прежде чем она наклоняется вперёд, дрожа бёдрами по обе стороны от меня.

— Не похоже на наказание, — шепчет она мне на ухо, и в её голосе слышится острота издёвки, заставляющая меня терять контроль. Чёрт, эта женщина меня сгубит. — Но обсудим это после того, как я сяду тебе на лицо.

За её дерзость я сжимаю пальцы на её шее и прижимаю её рот к своему в жёстком, обжигающем поцелуе. Отрываюсь, задыхаясь, поднимаю её на ноги и отступаю назад, чтобы сползти с лавки на пол беседки. Спина упирается в прочное основание, сиденье оказывается на идеальной высоте — можно удобно откинуть голову.

Шарлотта наблюдает за мной с интересом, затем просовывает большие пальцы под подол платья, стягивает испорченные трусики и швыряет их в меня. Я ловлю и прячу их в карман.

— Иди сюда, Чарли, — зову я, протягивая к ней руки.

Осторожно она подбирает платье с одного бока и завязывает узлом, прежде чем встать на колени на скамейку, раздвигая ноги над моим лицом. Я поднимаю взгляд и встречаю её глаза.

— Держись за поручень, детка. Я слишком давно не чувствовал вкус этой киски. И не остановлюсь, пока не наемся досыта.

Она колеблется, прежде чем положить ладони на деревянную перекладину, и я замечаю, как что-то проскальзывает в её взгляде. Обвиваю руками её бёдра, притягиваю крепче и облизываю губы в предвкушении.

— А теперь садись.

Я резко притягиваю её к себе, и от неожиданности она издаёт удивлённый всхлип, который тут же срывается в долгий, прерывистый стон. Я провожу языком по её влажным складкам, слизывая каждую каплю возбуждения, оставшуюся после моих предыдущих дразнящих ласк. Не тороплюсь — чередую широкие, ленивые движения с острыми, уверенными кругами вокруг её клитора. С каждым прикосновением, с каждым стоном я всё ближе к краю. Когда она наконец позволяет себе расслабиться и тяжело опускается на моё лицо — почти перекрывая мне дыхание своей горячей, пульсирующей плотью — я понимаю, что больше не смогу сдерживаться.

— Да, — подбадриваю я, когда Шарлотта начинает двигаться быстрее, находя нужный ритм, всё сильнее вжимаясь в меня. Одной рукой она по-прежнему держится за перила, а второй сжимает грудь, пальцы теребят сосок. — Вот так, умница. Бери всё, что тебе нужно.

Я не останавливаюсь ни на секунду — полностью поглощаю её, когда вглубь влажного жара проникает мой язык, лаская её изнутри.

— Чёрт, Уайлд! — вскрикивает Шарлотта. — Ещё чуть-чуть, я уже почти... Заставь меня кончить!

Движения её бёдер, вкус, наполняющий мне рот, и отчаяние, дрожащее в её голосе, почти лишают меня последней капли самообладания. Но я не сдамся, пока она не сорвётся с края. Я поворачиваю голову, чтобы подбодрить её ещё сильнее.

— Утопи меня в этом, детка. Кончи прямо мне на лицо.

При следующем толчке моего языка Шарлотта срывается. Сдавленный крик вырывается у неё из груди, ноги подкашиваются, и она обмякает, опускаясь на перила. Я не отстаю и на секунду. Всё внутри меня сжимается — я слишком долго отказывал себе в разрядке, сосредоточив всё внимание на ней. Я стону, приникая к её влажному теплу, и вибрация моего голоса вызывает у Шарлотты новую волну дрожи, пока я кончаю прямо в джинсы. Это и рай, и ад, сплетённые в один миг, но я продолжаю держаться за это чувство, осыпая поцелуями внутреннюю сторону её бедра, пока мы оба постепенно возвращаемся в реальность.

Шарлотта соскальзывает с лавки, по моему телу, и устраивается у меня на коленях. Всё ещё затуманенная, она позволяет мне поправить верх её платья, а потом ложится на мою грудь. Мы оба пытаемся выровнять дыхание, но оно всё ещё сбито, и ни один из нас не может заговорить. Но мы вместе. И я крепче прижимаю её к себе, с твёрдым намерением больше никогда не отпускать.

Когда мы подходим к крыльцу, мне не хочется её отпускать. Я сжимаю её руку, а потом притягиваю к себе. Её волосы всё ещё пахнут персиками, и я прижимаю губы к макушке, вдыхая этот запах. В нём есть что-то успокаивающее, будто возвращаю себе часть самого себя. Я обнимаю её крепче, не желая отпускать. Шарлотта тихо вздыхает и тоже обнимает меня, её руки обвиваются вокруг моей талии. Мы стоим так — минуту или час, неважно. Только мы двое. Вместе снова. Так, как всегда и должно было быть.

— Хочешь зайти? — Она запрокидывает голову, чтобы посмотреть на меня. В уголках её глаз — неуверенность, и я целую её в лоб, чтобы развеять её. Сейчас, если бы она попросила меня достать для неё луну с неба, я бы уже искал верёвку. Я отступаю на шаг и киваю. В ответ она улыбается — ярко, как звёзды.

— А Вайноне нормально будет, если я останусь до утра? — Я не могу не уточнить. Мы, может, и сделали сегодня огромный шаг, пытаясь снова собрать вместе две половинки одной жизни, но склеить это всё может только Вайнона. Она нас связывает, и я не пожертвую этим ради одного только собственного счастья. — Я хочу этого, Чарли. Всего. Нас троих, всё, что с этим связано. — Я киваю в сторону коттеджа, где спит Вайнона. — Но я не сделаю этого, если это причинит ей боль. Если это собьёт её с толку. Я слишком её люблю.

— Я знаю, — с выдохом говорит Шарлотта, отстраняясь, чтобы посмотреть мне в глаза. — Я бы не предложила этого, не позволила бы нам зайти так далеко, если бы хоть на секунду сомневалась, что ты станешь для неё тем, кого она даже не осознаёт, как сильно нуждается. Я знаю нашу дочь. И она тоже тебя любит.

Она делает шаг вверх и протягивает мне руку. Поддерживаемый её уверенностью, я сплетаю наши пальцы и вхожу с ней в дом. Я бывал здесь почти каждый день, но сейчас всё по-другому. Сейчас я волнуюсь.

Глаза привыкают к мягкому свету из гостиной, и я замечаю Аду, спящую на диване. Монитор Вайноны стоит на кофейном столике перед ней, из динамика доносится постоянное шуршание белого шума.

— Вот это няня, — шепчу я.

Шарлотта бросает на меня сердитый взгляд, но я только улыбаюсь и поднимаю