Красный зайчик - Девин Риверс

ее открыть, решив, что лучше уж буду здесь, чем там, с ними. От одной мысли о том, чтобы снова остаться с ними наедине, к горлу подкатывала тошнота.

Я прошлась по комнате в поисках того, что можно было бы использовать как оружие, но почти все здесь было стратегически продумано так, чтобы предотвратить подобное. Я открыла дверь шкафа и увидела чемодан мужчины и его одежду — к сожалению, висящую на несъемных вешалках, — а также сейф и еще одну пару обуви. Все это выглядело настолько обыденно, что я едва не пропустила звук открывающейся за моей спиной двери.

— Нашла что-нибудь интересное?

Я резко обернулась и увидела его у двери: он смотрел на меня с тем же расчетливым весельем, что и раньше. Я воспользовалась моментом, чтобы изучить его. Я по-прежнему считала, что ему чуть за пятьдесят, и было очевидно, что он следит за собой и тренируется. Однако, как и у Грэма, его тело не было создано для эстетики или тщеславия. Я была абсолютно уверена, что он использовал его для насилия, и, несмотря на то, что от него исходила опасная энергетика, я должна была признать, что он был очень красив. Тем не менее, тот факт, что он меня изнасиловал, делал его в моих глазах гораздо менее привлекательным, и я посмотрела на него с явным отвращением.

— К сожалению, у вас нет галстуков, — презрительно бросила я. Будь они у него, я бы, наверное, попыталась задушить либо его, либо себя — смотря какая возможность представилась бы первой.

— Слишком душат, — пошутил он со смешком, многозначительно глядя на меня. — Как твое имя?

Он ослабил воротник и подошел к шкафу, снимая пиджак. Я сделала шаг назад, когда он повесил его на одну из вешалок. Он повернулся ко мне, расстегивая манжеты, и когда он закатал рукава, мой взгляд упал на его загорелые предплечья, покрытые татуировками.

— Я не хочу называть тебя по номеру.

Я просто смотрела на него, слегка приподняв брови — не может же он пытаться быть цивилизованным в такой ситуации, когда только что купил человека. Он шагнул ко мне, и я напряглась, когда он взял меня за подбородок, а в его глазах блеснуло что-то темное.

— Я не буду спрашивать дважды.

Я сверлила его взглядом, но когда увидела, как его рука дернулась к карману, я ответила.

— Кэйлин.

— Красиво, — сказал он и отпустил мой подбородок. — Можешь называть меня Крэйвен.

Я не смогла сдержать смешок, едва не поперхнувшись. Это было слишком иронично. Он посмотрел на меня, и я замерла.

— Что-то смешное?

— Как... как Крэйвен из комиксов?

Его брови поползли вверх, и он выглядел искренне удивленным.

— Немногие бы поняли отсылку, — сказал он.

Крэйвен-Охотник. Давным-давно я пошла на свидание, и парень затащил меня в магазин комиксов. Один из тех, что я взяла почитать, был про противника Человека-Паука, Крэйвена-Охотника. Мой спутник рассказал мне о нем все. Оказалось, он был охотником на крупную дичь с искаженным чувством чести и часто считался антигероем.

— «...самая опасная дичь», — процитировала я. — Подходит, — пробормотала я, и в моих глазах читалось полное презрение.

— Вполне, — ответил он.

Я не могла понять, о чем он думает, но я явно его удивила. Мы долго смотрели друг на друга, прежде чем он кивнул в сторону кровати.

— Ложись на кровать.

— Нет.

Прежде чем я успела среагировать, он шагнул вперед, схватил меня за шею, протащил несколько метров и швырнул на кровать. Я попыталась отползти на другую сторону, но он схватил меня за лодыжку и дернул обратно к себе. Он встал на колени между моих ног, и я попыталась отбиться, но он силой раздвинул мои бедра и, опустив голову, укусил меня за внутреннюю сторону бедра. Он укусил сильно, я вскрикнула и перестала вырываться. Он отпустил меня и поднял взгляд.

— Каждый раз, когда ты будешь сопротивляться, я буду причинять тебе боль, — тихо сказал он.

Меня била дрожь, и я никак не могла успокоиться. Он не разорвал зрительный контакт, опускаясь губами к моей киске, и я поморщилась, когда он лизнул меня. Он раздвинул мои губы и нашел клитор, и его язык оказался пугающе умелым. Я заерзала под ним; мне не нравилось, как мое тело на это реагирует.

— Прекрати... — прошипела я.

Я попыталась отстраниться от его лица, но его рука нашла мою грудь, и он жестоко выкрутил мой сосок, так что я вскрикнула.

— Хорошо... хорошо... — выдохнула я.

Я замерла, и он остановился, бросив на меня многозначительный взгляд, прежде чем снова опуститься к моему лону. После вчерашнего я ожидала, что он войдет и сразу же возьмет меня силой. Я не могла понять, как мне вести себя в этой ситуации. Мне не нравилось, что мое тело перешло в режим выживания и, чтобы защитить меня, начало возбуждаться. Должна ли я сопротивляться, потому что не давала согласия? Или поддаться, чтобы мне не причинили боль? Я беззвучно плакала от смятения. Он медленно скользнул двумя пальцами внутрь меня, в то время как его язык методично ласкал мой клитор.

— Я хочу, чтобы ты была для меня хорошей и мокрой, — сказал он.

Его дыхание скользило по моему возбуждению, и я застонала, когда мое тело окончательно меня предало. Дрожь пробежала по моему телу, когда он согнул пальцы, задевая мою точку G, и вместо того, чтобы быть грубым, он двигался так медленно.

— Нет, нет, нет... — всхлипнула я и снова попыталась отползти назад. Он укусил мой клитор, я взвизгнула и вскрикнула, а мои руки судорожно потянулись к его голове. Я вцепилась ему в волосы, пытаясь заставить его остановиться, и он медленно поднял на меня взгляд; в его глазах читался гнев.

— Отпусти, — потребовал он.

Я замешкалась, но когда увидела, как сверкнули его глаза, поспешно убрала дрожащие руки. Его пальцы продолжили движения, а язык вернулся, чтобы нежно слизать боль, которую он только что причинил. Я уставилась в потолок, слезы катились по моим щекам.

— Блядь, — тихо произнесла я, когда его пальцы исследовали влагу, которую он только что из меня выдавил. Я чувствовала, как внутри что-то нарастает, скручиваясь в спираль, и я ненавидела это.

— Я хочу, чтобы ты кончила для меня, — сказал он.

Я покачала головой. — Я не могу... — проскулила я.

— Ты сделаешь это, или я пущу в ход ошейник, — сказал он.

Я закрыла лицо руками и пожелала оказаться как можно дальше отсюда.

— Убери руки, я хочу на тебя смотреть.

Я решила, что это худший вид пытки. Натравливая мое тело