Красный зайчик - Девин Риверс

ума, чтобы понять: меня насилуют. Кто бы это ни был, он со стоном вошел в меня, и как бы сильно я ни пыталась закричать или пошевелиться, я не могла.

Я оказалась заперта в собственном теле.

— Боже, какая она классная...

— Не делай ничего...

Их голоса снова растаяли. Внутри меня все разрывалось на части от отвращения, но снаружи я была лишь оболочкой, куклой для их использования.

Наконец он остановился, и я почувствовала, как он вышел и одернул мое платье, разгладив его по ногам, словно ничего и не было. Когда их голоса стихли, по моей щеке скатилась слеза, а я не могла пошевелить и пальцем, чтобы смахнуть ее. Затем тьма снова поглотила меня.

Наркотики наконец-то начали отпускать, и вместе с этим реальность произошедшего ударила по мне так сильно, что я не могла дышать. Я рыдала часами, завернувшись в одеяло и забившись в угол камеры. Меня изнасиловали. Точнее, накачали наркотиками и изнасиловали, и я ничего не могла сделать, чтобы защитить себя. Я чувствовала себя грязной и бессильной.

Долгое время я никого не видела, пока не услышала шаги в коридоре, и двое охранников не остановились у двери моей камеры. Я посмотрела на них с ненавистью, гадая, не они ли изнасиловали меня ранее, но они не подали ни малейшего вида. С бесстрастными лицами они отперли камеру, один из них вошел и рывком поднял меня на ноги. Я попыталась вырвать руку, но меня трясло от наркотического похмелья, а из-за недостатка еды и воды кружилась голова.

Они потащили меня по коридорам «Логова», и я пыталась запомнить все повороты, чтобы составить в голове карту на будущее. Это было сложно, так как мой разум все еще был затуманен. Меня провели через дверь, и я увидела около двадцати женщин, прижимающихся к стене в окружении нескольких охранников со штурмовыми винтовками. Все они были обнажены, а на их шеях красовались тонкие ошейники медного цвета. Я была готова упасть в обморок.

— А, вот и она! Моя сияющая звезда... — Я оглянулась и увидела приближающегося Купера. На этот раз он был не в тактической экипировке, а в джинсах и черной рубашке на пуговицах. — Сегодня вечером ты принесешь мне кучу денег. Разденьте ее, — приказал он.

Охранник шагнул вперед и ухватился за мое платье, но я обхватила себя руками и попятилась.

— Нет... что это за место? — произнесла я, с каждой секундой впадая во все большую панику. Купер усмехнулся и стал наблюдать, как мужчина снова пытается стащить с меня одежду через голову. Я снова вырвалась. Купер тихо рассмеялся и подошел ко мне с чем-то в руках. Прежде чем я успела пошевелиться, он защелкнул на моей шее ошейник, идентичный тем, что были на остальных. Он нажал на кнопку прибора, который держал в руке, и я почувствовала, как мое тело свело судорогой от пронзившего его разряда электричества. Я рухнула на пол, не в силах ни кричать, ни двигаться. Боль была невыносимой, но как только он прекратил, она исчезла. Я встала на четвереньки, хватая ртом воздух.

Пока я пыталась отдышаться, мужчина снова шагнул ко мне, и, прежде чем я успела вцепиться в одежду, он стянул ее через мою голову. Я попыталась подняться на ноги, но Купер снова нажал на кнопку, и меня снова впечатало в пол. Наконец он остановился, и я, задыхаясь, лежала на полу, пока он смотрел на меня с самодовольной ухмылкой.

— Довольно удобная штука, правда? Пульт отдадут твоему куратору, так что советую прямо сейчас выбросить из головы любые бунтарские мысли. — Он бросил пульт охраннику и скрылся за другой дверью. Я с трудом поднялась на ноги, пытаясь прикрыть себя руками, пока меня подталкивали к остальным женщинам. Большинство из них сломленно смотрели в пол.

— Что происходит? — прошептала я одной из них.

— Аукцион, — ответила она таким же безнадежным тоном, как и та блондинка.

— Что это значит?

— Тебя выставят на аукцион и отдадут тому, кто больше заплатит, на пять дней.

— Что?! — произнесла я так громко, что охранники повернулись в мою сторону, но я проигнорировала их.

— Они могут выбирать, чем будут с тобой заниматься. — Она не смотрела мне в глаза, но это было неважно, потому что у меня уже помутнело в глазах. Этого не может быть... это не по-настоящему. Комната закружилась, и я поняла, что меня сейчас стошнит. Я отвернулась, и меня рвало до тех пор, пока меня не затрясло от паники и отвращения. Охранники лишь бесстрастно наблюдали за мной.

Затем из-за двери раздался голос.

— Джентльмены, джентльмены, добро пожаловать! Добро пожаловать в «Логово»! — Это был Купер; судя по аплодисментам, он обращался к солидной толпе. Меня сейчас снова стошнит. — Сегодня вечером мы выставим на аукцион двадцать прекрасных зайчиков, с которыми вы сможете провести следующие пять дней. Я знаю, что вы все уже ознакомились с ассортиментом и прочитали несколько наших правил и рекомендаций. У нас есть множество развлечений, чтобы занять вас, но, конечно, не стесняйтесь проявлять фантазию. Сегодня у нас также есть особый, новенький зайчик, который, уверен, заинтересует вас всех. Начнем?

Женщин по одной начали выводить за дверь, и обратно они не возвращались. Вскоре я осталась в комнате одна, и снова услышала голос Купера.

— А вот и зайчик, которого мне не терпится вам представить. Она новенькая, так что, вероятно, будет стесняться. Не позволяйте этому вас одурачить — она та еще дикарка. Ее еще не приручили, так что я рассчитываю, что кто-то из вас отнесется к этой задаче со всей серьезностью, а? — Толпа засмеялась. — Представляю вам зайчика номер 178.

Охранники вытолкнули меня за дверь, прямо в настоящий кошмар. Купер стоял один на круглой сцене, где свет был настолько ярко сфокусирован на центре, что я вообще не могла разглядеть толпу. Охранники подтолкнули меня ближе к Куперу, и он схватил меня за руку.

— Красотка, не так ли? — Купер с силой развернул меня, не оставив мне ни малейшей возможности попытаться прикрыться, даже если бы я думала, что это сработает. Я поморщилась, когда он провел рукой по моей груди.

— Такая мягкая... Начнем торги с одного миллиона?

Должно быть, я громко ахнула, потому что он посмотрел на меня с усмешкой. В зале загорелось несколько лампочек, что означало принятие ставки. В течение следующих нескольких минут он поднимал ставки все выше.

— Кто даст два миллиона? Два миллиона?

Он обхватил меня руками, прижав к своей груди, и его рука скользнула вниз по моему животу. Я сопротивлялась