Красный зайчик - Девин Риверс

них. — Искупайся, побрейся, а потом надень это, когда закончишь, — сказал он и кивнул на сложенную одежду. Я просто стояла и смотрела на него, как на сумасшедшего.

— Абсолютно исключено.

— Либо ты сделаешь это сама, либо мы тебе поможем, — произнес он, и в его глазах блеснул злой огонек. Я нахмурилась, обдумывая идею отказаться, но мне не хотелось, чтобы его руки прикасались ко мне. В душе была занавеска, я шагнула за нее и задвинула. Включив воду, я прислушалась, чтобы понять, сдвинулись ли мужчины с места. Когда ничего не произошло, я медленно сняла с себя одежду. Встав под теплую воду, я наблюдала, как кровь Грэма смывается в слив, унося с собой любую надежду на спасение. Я шмыгнула носом, пытаясь снова не разрыдаться. В его смерти была моя вина. Если бы я не вышла из палатки, ничего этого бы не случилось.

Из-за меня Грэма убили.

Вина ударила по мне вместе с горем, и слезы безмолвно покатились по щекам.

— Шевелись. — Голос охранника вернул меня в реальность, и я поспешно закончила мыться, пока мои мысли блуждали вокруг того, что это за место. Я постепенно начинала догадываться, но мне это не нравилось. Хуже того, я понятия не имела, как отсюда выбраться. И даже если я сбегу, куда мне идти? Без Грэма я буду совершенно бесполезна в лесу. Я оказалась в ловушке между двумя кошмарами. Закончив, я схватила полотенце, испытывая облегчение от того, что мужчины не пытались посмотреть на меня или прикоснуться.

Одежда, которую они мне дали, представляла собой лишь тонкое белое платье-футболку, доходившее до середины бедра. Никакого нижнего белья не предполагалось. Я вышла как раз в тот момент, когда в дверь вошла другая женщина. Суровая дама с седыми волосами, стянутыми в тугой пучок на затылке, окинула меня равнодушным взглядом, держа в руках планшет с документами.

— Зафиксируйте ее, — сказала она, доставая пистолет-шприц.

Я вырывалась и кричала в знак протеста, отбиваясь от нее ногами и пытаясь вырвать руки у мужчин. Ничего не вышло, и когда она прижала пистолет к моему предплечью, мне оставалось только смотреть, как она нажимает на спусковой крючок и что-то влетает мне под кожу. Боль пронзила руку — горячая и резкая, но тут же исчезла так же быстро. Женщина отступила, и на моем предплечье остался лишь небольшой рубец.

— Трекер и идентификатор, — коротко пояснила она.

Она достала из кармана маленький карманный компьютер, просканировала устройство под моей кожей и ввела несколько данных.

— Вы принимаете какие-либо виды контрацептивов? — прямо спросила она.

— Что?

— Противозачаточные, — сказала женщина таким тоном, словно я была тупицей.

— Да, — запнувшись, ответила я.

— Какие именно? — Я просто смотрела на нее, и когда я не ответила, она оторвала взгляд от своего планшета и без предупреждения влепила мне пощечину.

— Вы будете мне отвечать.

— ВМС, — со злостью ответила я. Мне уже порядком надоело, что меня бьют по лицу.

Мужчины все еще держали меня, а она достала несколько инструментов для забора крови. Она обернула жгут вокруг моей руки выше локтя и, несмотря на мои попытки вырваться, игла скользнула в вену. Пробирка быстро наполнилась, и через несколько секунд все было кончено. Она быстро написала что-то на боку пробирки и убрала ее в карман. Затем она сделала пометку в планшете, порылась в кармане и достала пузырек с таблетками. Она протянула одну мне.

— Выпейте это — если не сделаете сами, я засуну ее вам в глотку силой. — Она говорила клинически монотонным голосом, словно все это было ниже ее достоинства.

— Что это? — спросила я. Я увидела, как сверкнули ее глаза, и поспешно выхватила таблетку.

— Это поможет вашей интеграции здесь, — просто ответила она.

Звучало зловеще, но выбора у меня не было, и я проглотила таблетку. Женщина шагнула ко мне и сжала мою челюсть пальцами, заставив показать, что я действительно ее проглотила, после чего отступила.

— Она номер 178. Поместите ее в Пятый Блок, — сказала она и вышла.

Двое мужчин вытолкали меня в другую дверь и повели по очередному стерильному коридору. Возле следующей двери я снова уперлась, но я уже начинала чувствовать себя странно из-за того, что дала мне эта женщина. Я неуверенно держалась на ногах, и все вокруг казалось размытым, так что мужчинам не составило труда протолкнуть меня в дверь и прямо в кошмар.

Здесь были ряды и ряды камер, и примерно половина из них была занята. Занята женщинами. Один из мужчин схватил меня за руку и потащил мимо ближайших камер, где я видела женщин разных возрастов, находящихся в разном состоянии отчаяния. Некоторые выглядели совсем юными, и мой живот скрутило от отвращения, когда я поняла, что здесь происходит — это было именно то, чего я боялась.

Купер заправлял операцией по торговле людьми.

Несколько женщин смотрели на меня с такой глубокой грустью в глазах, что мне захотелось одновременно плакать и кричать. Мы подошли к камере в почти пустом ряду, и мужчины втолкнули меня внутрь, после чего заперли дверь и ушли. Каким бы ни был этот наркотик, он заставил камеру вращаться; я плыла в облаках, медленно теряя контроль над моторикой. Я огляделась. Помещение было маленьким, с тремя сплошными стенами и решеткой спереди. Из удобств были только одеяло и унитаз в дальнем углу.

Из-за наркотика мои эмоции притупились, и теперь я воспринимала все происходящее вокруг со спокойной отстраненностью. Я сползла по стене у двери, так как ноги больше не держали меня. В камере напротив блондинка забилась в угол и смотрела на меня пустым, одурманенным взглядом.

— Что это за место? — спросила я ее.

— Логово, — апатично ответила она.

— Это я знаю. Но что здесь происходит?

— Ужасные вещи, — сказала она срывающимся голосом.

— Что?

— Мы для него всего лишь кролики, — пробормотала она. Ее слова не имели смысла, но на меня навалилась тяжесть. Мои глаза закрылись, и последним, что пронеслось в моей голове перед тем, как наркотики затянули меня в небытие, был Грэм. Я могла винить в своем положении только себя. Возможно, это было моим наказанием за то, что из-за меня он погиб.

— Аукцион только завтра. — Я услышала приглушенные голоса и, находясь в одурманенном состоянии, попыталась открыть глаза, но не смогла.

— Он никогда не узнает.

Произнес тот же голос. Я почувствовала, как мои ноги раздвинули, а платье задрали. Я попыталась пошевелиться, попыталась заставить свою руку одернуть платье, но тело было слишком тяжелым.

Я снова отключилась, пока не почувствовала давление между ног. У меня едва хватило ясности