Эластичные сердца - Клэр Контрерас

знаю, как это объяснить, кроме как, возможно, моя душа узнала в тебе что-то родственное. И, я знаю, что ты не чувствовал того же. Я знала, кем мы были, — сказала она, многозначительно глядя на меня. — Или кем мы не были, раз ты сам сказал, что между нами ничего не может быть. Но я чувствовала это каждый раз, когда мы были вместе.

Её слова, словно когти, вонзились в меня и сжали защитную оболочку, окружающую моё сердце. Я не мог объяснить это по-другому. Вот что я почувствовал, когда она их произнесла. Я подавил эти нежелательные чувства.

— Почему ты ничего не сказала? Почему ты мне не рассказала?

Она издала короткий смешок.

— Да какая разница, чтобы это изменило? Если уж на то пошло, ты бы всё закончил ещё раньше. — Она помолчала и снова стала серьёзной. — Я не говорю, что была в тебя влюблена, Виктор. Я хочу сказать, что мне казалось, между нами было нечто большее, чем есть на самом деле. По крайней мере, такая мысль приходила мне в голову, — она пожала плечами. — Неважно.

— Ты обручилась и вышла замуж спустя всего несколько недель, — сказал я, нахмурившись.

Гнев грозил вытеснить чувство замешательства и изумления, которое я испытывал.

Я порвал с ней, а она вышла замуж. Кто так поступает? Очевидно, сумасшедший, но Николь не казалась сумасшедшей, если не считать её спонтанности.

— Это должно дать тебе представление о том, в каком состоянии я была. Думаю, я была нуждающейся двадцатидвухлетней девушкой, — сказала она, пожав плечами. — Я не говорю, что жалею об этом, потому что это не так.

— Даже сейчас? После развода?

Она отвела взгляд, и её слова были тихими, когда она заговорила снова.

— Даже сейчас. Я любила его. В каком-то смысле, всё ещё люблю. Я не хочу быть с ним. Я не могу быть с ним, но я благодарна за наше время вместе.

Меня беспокоило то, какие чувства вызвали во мне её слова, хотя я не подавал виду.

Вместо этого я прервал разговор и отплыл, чтобы немного отдалиться от неё. Я не был уверен, что смогу вынести ещё какие-либо её откровения — что бы я ни испытывал в этот момент. В ту ночь я спал отвратительно, ворочался и метался, а в голове снова и снова звучали её слова. Ворочался и думал о том, что она спит в комнате рядом со мной, гадал, в чём она легла спать, представлял, как она выглядит совершенно обнажённой. Мне нужно было взять себя в руки, пока ситуация не вышла из-под контроля.

Глава девятая

Виктор

МОЖЕТ, Я И БЫЛ эгоистом, но я правда не хотел, чтобы она жила в одном доме с Габриэлем Лейном. Особенно после того дня на пляже — после её признаний и моих долбаных эмоций. Худшее из всего — это видение того, какой могла бы быть жизнь с ней: вдали от прессы и от заточения в моём кабинете. Я на самом деле почувствовал... что-то. А это означало проблемы. Большие чёртовы проблемы. Тем не менее, как её адвокат, я хотел, чтобы она уехала из того дома. Как её друг — или кем бы я там ни был — мне было необходимо, чтобы она съехала из того чёртова дома. Прошлой ночью, когда я ложился спать, поймал себя на мысли о том, что она находится в доме с тем парнем, а он пробирается к ней в комнату посреди ночи — так же, как хотел бы сделать я, когда спал рядом с ней в соседней комнате. Это сводило меня с ума.

Кроме того, у другого моего клиента в данный момент, Сэма Уивера, была похожая ситуация — только в его случае он был тем самым Габриэлем, а его жена — Николь. Он превратил жизнь женщины в настоящий ад.

Мы уже были на одном судебном заседании, и она плакала на протяжении всего заседания — не потому, что её дети не получали должного внимания, а потому, что с ней обращались по-хамски на их глазах. Именно такие моменты затрудняли для меня представление «плохого парня», потому что Сэм, безусловно, был «плохим парнем».

Бывшая жена Сэма тоже совершала ошибки, большинство из которых мы выявили в ходе бракоразводного процесса.

Я знал, что не смогу вразумить Николь. Я вообще с трудом мог с ней разговаривать, из-за чего моя работа становилась невероятно сложной. Каждый раз, когда я её видел, вспоминал, как выглядело её лицо в момент наивысшего экстаза, — и моя концентрация летела к чертям. Я постучал в дверь и стал ждать. Мне нужно было поговорить с Уиллом, прежде чем он уедет из города.

— Войдите, — крикнул Уилл. Я медленно вошёл в его кабинет, рассматривая тусклый свет и свечи, зажжённые в углу. — Это идея Мейры. Час релаксации. Она говорит, либо так, либо я бросаю курить, вот и всё. — Он тяжело вздохнул и нажал кнопку, чтобы снова включить свет. — Что случилось?

— Я хотел поговорить с тобой о Николь, — сказал я, расстёгивая пуговицу на пиджаке, когда садился напротив него. Я поднял руку, чтобы не дать ему перебить себя. — Думаю, ей стоит съехать из того дома.

Уилл нахмурился.

— Как только она съедет, она всё потеряет.

— Не обязательно, Уилл, и она, чёрт возьми, теряет себя, оставаясь там, — сказал я.

— Объясни.

— На днях я зашёл туда, чтобы она подписала кое-какие документы, и, видимо, накануне вечером у Габриэля была вечеринка. Единственная причина, по которой там не было разрухи, заключалась в том, что Николь уже убрала половину беспорядка. Его беспорядка, а он сам беззаботно бродил по дому, а на днях в Ньюпорте она расстраивалась из-за того, что с ним происходит. Не думаю, что ей полезно оставаться там.

Мой голос и кулаки дрожали, когда я произносил эти слова. Я не осознавал, как сильно это меня бесило, пока не сказал это вслух. Уилл заметил это, его брови приподнялись, когда он оценивал меня. Он немного помолчал.

— Стоит ли мне беспокоиться из-за этого? — спросил он, указывая на меня. — Я рад, что ты так проникся Николь и её делом, но я видел, как ты теряешь самообладание здесь, а в суде ведешь себя сдержанно. Я хочу убедиться, что именно это сейчас и происходит. Потому что ты знаешь: