Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс

class="p1">Следующие несколько дней сливаются в один сплошной кошмар. Токсикоз, усиленный стрессом, разрывает на части. Меня рвет от любого запаха, от любой мысли о еде. Тело ломит, голова раскалывается. Я почти не встаю, лишь изредка добираясь до ванной. Но хуже физической боли — боль душевная. Она, как яд, пропитала каждую клетку, отравляя мысли, сжигая изнутри.

На третий день приходит сообщение от банка. «Уважаемая Анжелика Игоревна, уведомляем вас о полном погашении ипотечного кредита по вашему договору. Задолженность отсутствует».

Смотрю на экран, не понимая, что происходит. Полное погашение. Третьим лицом.

Горячая, обжигающая ярость вытесняет апатию. Это не гребаная забота. Это подачка. Он решил просто откупиться, закрыть вопрос, как очередную сделку. Плата за то, что наигрался мною, использовал и выбросил ха ненадобностью, и чтобы не чувствовать себя полным дерьмом, решил деньгами откупиться?

Ублюдок.

Нахожу его номер и нажимаю вызов. Пальцы дрожат так, что едва попадают по экрану.

— Слушаю, — его голос холодный и отстраненный, как в первый день нашего знакомства.

— Что это? — шиплю в трубку. — Что это за деньги, Марк? Решил заплатить за пользование?

— Глупости не говори, — резко, даже грубо обрывает он, и в этот момент я понимаю, что он больше не мой… Говорит не так, как раньше. Он стал чужим. Таким, какой он со всеми. Строгий, деловой, жестокий… — Считай это меньшим, что я могу для тебя сделать, — добивает фразой.

— Мне ничего от тебя не нужно. Слышишь? — шиплю недовольно. — Ничего! Забери свои деньги, как хочешь это сделай, но забери их обратно.

— Это невозможно. Квартира теперь твоя. Банки не возвращают деньги обратно.

Слезы душат, обжигая горло. Голос ломается, срываясь на отчаянный шепот. Меня бесит, что он так говорит со мной. Меня разрывает на части от этого холода с голосе! От безразличия…

— Знаешь… — голос все же ломается. — Скажи мне… Ты был со мной хоть день искренен? Хоть в один из моментов нашей близости… ты был честен? Или просто пользовался тем, что рядом была удобная, влюбленная в тебя женщина?

На том конце провода повисает тишина. Секунда, вторая, третья. Вечность. Эта пауза убивает меня медленнее, чем любой яд. А потом он отвечает. Жестко. Рублено. Голосом босса, отчитывающего нерадивую подчиненную.

— Нет. Мне было удобно. Нам было хорошо вместе, не более. У нас был контракт, Лика. И если ты придумала себе историю любви, которой не было, то чья это проблема? Разве я хотя бы раз говорил тебе, что наш брак — навсегда?

Не говорил…

Воздух заканчивается. Кажется, я вообще забыла, как дышать. Сдерживая рвущиеся наружу рыдания, произношу с последним остатком гордости:

— Я хочу развестись. В ближайшее время.

— Хорошо. Я привезу документы.

— Нет, — еле сдерживаю крик. — Пришли все курьером. Я все подпишу. И как раз передам ему заявление на увольнение.

Снова молчание. Кажется, еще более тяжелое, чем в прошлый раз.

— Хорошо, — говорит он наконец. — Так даже лучше. Работал вместе мы все равно больше не сможем.

Я нажимаю на кнопку завершения вызова. Телефон выскальзывает из ослабевших пальцев и с глухим стуком падает на ковер. В оглушительной тишине пустой квартиры слышно только то, как разбивается мое сердце.

35

Глава 20

Лика

Проходит месяц. Или, может быть, целая вечность, спрессованная в тридцать один мучительный день. Время превращается в какую-то серую массу, состоящую из приступов тошноты и глухой, ноющей боли где-то под ребрами. Календарь на стене в маминой кухне безжалостно отсчитывает дни, но для меня они все сливаются в один бесконечный кошмар.

Я официально разведена.

Документы, доставленные утром бесстрастным курьером, пахли типографской краской и окончательностью. Подпись на бумаге, поставленная дрожащей рукой, казалась самым правильным в том, что я за последнее время натворила. Анжелика Ярова официально перестала существовать. Усмехаюсь. Я ведь даже привыкнуть не успела.

Мама, видя мое состояние, не задает лишних вопросов. Она просто находится рядом. Ее теплые, пахнущие ванилью и корицей руки, ее тихий, успокаивающий голос, ее фирменный яблочный пирог, который я не могу, к сожалению, есть, но чей аромат возвращает в детство.

Ее дом снова стал моим убежищем. Но даже здесь, в знакомой до боли комнате с выцветшими обоями в мелкий цветочек, я не чувствую себя в безопасности.

Его призрачная опека следует за мной повсюду. Бездушные смс-уведомления из банка о зачислении на мой счет крупных сумм, которые я не трогаю. Темные, неприметные машины, которые то и дело мелькают в зеркале заднего вида, когда мама вывозит меня подышать свежим воздухом в парк. Он не отпускает. Держит на невидимом поводке, позволяя думать, что я свободна, но в любой момент готовый дернуть за него.

И после всего этого… контрольный выстрел.

Мы сидим с мамой в гостиной, по телевизору идёт какое-то вечернее шоу. Я механически переключаю каналы, пытаясь найти что-то, что не будет раздражать, и натыкаюсь на выпуск светской хроники. На экране, на фоне какого-то роскошного ресторана, стоит Марк…

Сердце на мгновение замирает, когда вижу его лицо, высокомерную улыбку, а потом пускается в бешеный скач, стоит заметить ту, кто стоит рядом… на моем месте. Или это я была на ее месте…

Катерина. В ослепительном алом платье, прижимающаяся к нему, как лиана. Ее рука с огромным бриллиантом на безымянном пальце лежит у него на груди.

«…сегодня вечером известный бизнесмен и глава «ЯровЛимитед» Марк Яров официально объявил о своей помолвке с Катериной Ларской, дочерью своего давнего партнера по бизнесу…»

Пульт с глухим стуком падает на ковер. Голос диктора тонет в нарастающем гуле в ушах.

— Лика? Девочка моя, что с тобой? — встревоженный голос мамы пробивается сквозь пелену.

Слезы, которые я давно не выпускала, прорываются наружу. Горячие, злые, полные бессилия.

— Он женится, мама… — шепчу, утыкаясь ей в плечо. — Он на самом деле женится. Всего месяц прошел!

Мама крепко обнимает, гладит по волосам, что-то успокаивающе шепчет.

— Поплачь, родная, поплачь. Выпусти все. Боль со временем утихнет. Ты сильная, ты справишься. А он… он ещё жалеть будет.

Но я не уверена, что справлюсь. Эта новость, словно ледяной ушат, вылитый на тлеющие угли, окончательно гасит последнюю искорку надежды и… любви, заставляя прорасти в душе гадкому ощущению ненависти.

Ночь проходит в пустой комнате, куда даже маму не пускаю, с размышлениями о жизни и о своей дальнейшей судьбе. И к утру я чётко понимаю, что ребёнок, находящийся у меня в животе — это наша общая ответственность. Я принимала противозачаточные таблетки, но если ребёнок все же появился, то это судьба! Значит так предрешено