Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс

абсолютно таком же настроении, он забирает меня домой. В машине мы молчим.

Эта тишина давит, душит, но сейчас Марк хотя бы не пытается притворяться. Боль разрывает изнутри на части!

Когда приезжаем домой, он провожает меня в спальню и помогает сесть на кровать.

— Лика, я не хотел говорить в больнице, — начинает он, и его голос звучит как-то отстраненно. А я с замиранием сердца уже ожидаю, что он скажет… — Нам нужно развестись. Раньше, чем через год.

Я ожидала это. Но все равно так больно оказывается. Осколки надежды, за которые так отчаянно цеплялась, впиваются в сердце, пуская кровь.

— Почему? — голос предательски ломается.

— Так требуют обстоятельства.

— Прошу… будь честен со мной сейчас и ответь на один вопрос.

Поднимаю на него глаза, полные слез и задаю единственный вопрос, который имеет значение.

— Это все было из-за Катерины?

Он смотрит прямо, честно, не отводя взгляда и несколько секунд, за которые я успеваю несколько раз умереть, молчит. А потом говорит то, что окончательно проворачивает торчащий из моего сердца нож.

— Да, — говорит сухо, и в его глазах нет ни капли сожаления.

33

Глава 19

Да.

Одно короткое слово, имеющее для меня на данный момент значение всего мира. Оно не просто разбивает сердце, оно превращает его в мелкую пыль, которую подхватывает ледяной сквозняк, гуляющий по комнате, и разносит по воздуху, не оставляя ничего мне.

Смотрю на его спокойное, непроницаемое лицо без единой капли сожаления в глазах и думаю, в какой момент я стала такой идиоткой, чтобы поверить в дурацкую сказку, где богатый красивый босс-миллионер может влюбиться в такую, как я?! Теперь становится смешно. И одновременно грустно. Как и всегда, когда мечты разбиваются. Все было правдой. Слова его родителей, моя интуиция, этот холод, поселившийся между нами. Все. Было. Игрой.

Тело движется на автопилоте, пока разум все еще пытается собрать воедино осколки реальности. Ноги сами несут в гардеробную. Руки открывают шкаф, достают чемодан. Тот самый, с которым я прилетела из Италии, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете. Какая горькая ирония.

Молча, методично, сбрасываю с вешалок платья. Не которые он покупал, которые сама с собой привозила. А вместе с чемоданом раскрываю принесенный из ванной комнаты мусорный пакет и швыряю туда шелковые, кашемировые, бархатные платья, блузки, которые он приказывал купить мне. Все это кажется чужим, реквизитом из спектакля, в котором я сыграла роль гребаной влюбленной дуры. Свои вещи просто запихиваю в чемодан. Каждое движение инстинктивное, механическое. Нельзя останавливаться. Нельзя думать. Если я остановлюсь, то просто рухну на пол, разревусь и больше не встану.

— Лика, ну что ты делаешь? Прекрати, — его низкий, равнодушный тон за спиной.

Но я не оборачиваюсь. Лишь сильнее сжимаю в руке шелковую пижаму, в которой когда-то спала с ним ночью. И с отвращением швыряю ее в мусорный пакет.

— Вещи здесь причём?

— Мне ничего от тебя не нужно, — резко обрываю, и корю себя за ту несдержанность, что сочится из каждого моего действия. Нет бы, как он, хладнокровной быть. Но я же не могу так.

— Лика, постой, давай договорим, — говорит и делает шаг ко мне, и его рука ложится на мое плечо. Вздрагиваю, словно от удара током, и резко отшатываюсь.

— Не трогай меня! — голос срывается на шипение.

Он замирает, убирая руку, и в его глазах проскальзывает что-то непонятное. Но мне все равно.

— Нам нужно поговорить, — говорит тихо, но настойчиво.

— Поговорить? — истерический смешок вырывается из груди. — О чем, Марк? О том, как ты умело играл со мной? Как использовал меня, чтобы позлить свою настоящую невесту? Или о том, как собираешься от меня избавиться? Думаю, я уже все слышала. И я из понятливых. Уйду сама.

Защелкиваю замок чемодана. Звук получается оглушительным в повисшей тишине. Разворачиваюсь, чтобы обойти его, но он преграждает мне путь.

— Все сложно, Анжел.

Анжел? В какой из вселенных он когда-нибудь меня так называл?!

— Сложно? — кричу ему прямо в лицо, больше не в силах сдерживаться. — Ты врал мне! Каждое слово, каждый взгляд, каждый поцелуй — все было ложью! Ты позволил мне поверить в этот бред, зная, чем все закончится! И это то, за что я тебя никогда не прощу.

Внезапная волна тошноты подкатывает к горлу. Воздуха не хватает. Зажимаю рот рукой, чувствуя, как комната начинает плыть перед глазами. Марк тут же подается вперед, его лицо искажается тревогой, когда он ловит меня за талию, к мне хочется кричать от чужеродного прикосновения к себе.

— Лика, тебе плохо…

Найдя в себе силы, я отталкиваю его.

— Не прикасайся ко мне, — выдыхаю, опираясь о стену. — Никогда больше не сможешь прикоснуться.

34

— Я хочу уехать. Сейчас же.

— Куда ты поедешь в таком состоянии? Отдо… — начинает он, но я грубо его перебиваю.

— Я не спрашивала твоего разрешения. Я сказала, что уезжаю.

— Я тебя отвезу, куда скажешь, но пока отдохни.

— Я повторяю еще раз. Я поеду на свою квартиру. Одна.

Дрожащими пальцами достаю телефон, вызывая такси. Он молча наблюдает за мной, его челюсти плотно сжаты. Кажется, он хочет что-то сказать, но не решается.

Через несколько минут телефон вибрирует — такси приехало. Беру ручку чемодана и иду к выходу, не глядя на него. Но он все равно идет следом и вырывает чемодан из моих рук. Я иду за ним, чувствуя себя пустой оболочкой. Плевать, пусть несет. Пусть что хочет делает, сейчас уже ничего не имеет смысл.

Водитель выходит, чтобы помочь с багажом. Марк передает ему чемодан, а потом оборачивается ко мне. Ночь, огни города, прохладный ветер треплет его волосы. Он смотрит на меня долго, не моргая, и в его взгляде на долю секунды проскальзывает что-то, похожее на отчаянную боль. Или мне просто кажется.

Жаль ему? Я ещё раз удостоверяться в том, что мозг — странная штука. Заставляет увидеть желаемое, даже если этого нет.

Вышвыриваю из головы эти глупости и, не говоря ни слова, сажусь в машину и захлопываю дверь, отрезая себя от него.

Машина трогается.

Бросаю последний взгляд в окно. Марк все еще стоит на том же месте. Одинокая, поникшая фигура под светом фонаря.

Предатель. Гребаный предатель.

Моя старая квартира встречает запахом пыли и одиночества. Та самая, которую я покупала в ипотеку, мечтая о простом человеческом счастье, но сейчас понимаю, что так далеко от него… от того самого счастья. Оставляю чемодан в коридоре и, не раздеваясь, падаю на кровать.