Фиктивные бывшие. Верну жену - Ария Гесс

девушка с характером. Если она узнает, что у ее будущего мужа есть бастард на стороне, она уничтожит и тебя, и его, и твою мать. А Марк… он ей поможет. Потому что любит. Всегда любил, — меня словно потрошат изнутри, я физически не могу вынести эти слова.

— Зачем вам это? Разве вы не были бы счастливы, если бы от меня просто избавились? — произношу еле слышно, сил просто не осталось.

— Я не хочу, чтобы на руках моего сына был такой грех. Я просто избавляю его от необходимости делать грязную работу. Я делаю это ради него.

Смотрю словно сквозь него, и в голове не укладывается чудовищность его слов. Он не угрожает. Он объясняет. Объясняет правила мира, в котором я оказалась. Мира, где нет места чувствам, где есть только выгода и сила.

— Что вы хотите от меня сейчас? — шепчу, задыхаясь от слез. — Чтобы я больше не ходила к Марку? Я не буду.

— Нет, — качает головой мужчина. — Это было раньше. Когда я надеялся на твое благоразумие. Сейчас я понял, что его нет, поэтому я хочу, чтобы ты исчезла. Чтобы твоего ребенка просто не существовало. И раз ты не хотела по-хорошему…

Двое охранников выходят из комнаты и направляются ко мне. Я отшатываюсь, упираясь спиной в стену. Ногти впиваются в ладонь до мяса.

— Нет… пожалуйста… — паника захлестывает с головой.

Они жёстко хватают меня за руки, и я чуть не падаю, а потом тащат меня к выбитой двери. Я вырываюсь, кричу, царапаюсь, но они волочат меня к выходу.

Они хотят… убить его.

Страх за того, кто всего недавно во мне зародился, заполняет все моё сознание. Становится не важно ничего: ни Марк, ни его гребаная невеста, ни моё положение, сейчас я думаю лишь об одном.

Мой ребёнок должен жить.

И я никому не позволю его убить.

Амбалы хватают меня за корни волос и тянут на выход, но я больше не сопротивляясь. Я просто падаю на колени и цепляюсь за косяк.

Нет больше чести, гордости, достоинства. Марк со своей семьей растоптал все светлое, что во мне было. И чтобы сохранить ту самую маленькую часть, что вроде и принадлежит мне, но другие с такой легкостью хотят ее отнять, мне приходится делать то, что я никогда и ни за что в своей жизни не делала.

— Умоляю! — кричу, захлебываясь от слез. Я уеду! — слёзы застилают глаза, и вижу мир словно через мутное стекло. Однако удовлетворенную улыбку на лице отца Марка разглядеть успеваю… — Я исчезну! Вы никогда меня не найдете! Я больше ни за что не вернусь ни в город, ни в жизнь Марка. Мне нужен только он. Только ребёнок! Я обещаю! И… маму. Отпустите маму!

Я соединяю руки в молитвенном жесте и умоляю, унижаюсь, теряя остатки самоценности.

Они все у меня забрали… но малыша… не отдам!

Александр Александрович смотрит на меня сверху вниз, и в его глазах нет ни капли сочувствия. Только холодный расчет. Он делает едва заметный жест, и хватка на моих плечах ослабевает.

— Я даю тебе последний шанс, — проговаривает лениво, словно он бы даже убить меня спокойно мог. — Еще одна ошибка, еще одна попытка напомнить о себе — и я лично прослежу, чтобы ни тебя, ни твоего отродья, ни твоей матери больше не существовало. Вторых шансов я никому и никогда не давал. Не заставляй меня пожалеть.

Кровь стынет в жилах, я дышать не могу, настолько страшно от того, как эти люди легко расправляются с неугодными для них. Насколько безнаказанно могут творить такие ужасы!

Я дрожу так, что, кажется, слышно стук моих зубов, но сейчас плевать на все. Я зажмуриваюсь, когда он проходит мимо меня и выходит из квартиры. Открываю глаза лишь тогда, когда слышу отдаленные шаги спешащей за ним охраны.

Около минуты я просто остаюсь сидеть на коленях посреди разгромленного коридора, сотрясаясь от беззвучных рыданий, пока не ощущаю на своих плечах руки мамы. Она обнимает меня, что-то шепчет, пытаясь успокоить.

— Я вызову полицию, Лика! Они за все ответят!

Поднимаю на нее заплаканное лицо. Вытираю слезы тыльной стороной ладони, размазывая по щекам грязь и такое явное отчаяние. Так сейчас выгляжу я. Как будущая мать, у которой могли забрать ребенка.

В этот момент в моих глазах что-то меняется. Слезы высыхают, уступая место пустоте. Не осталось ничего, они меня уничтожили… распотрошили внутренности.

— Нет, мама, — говорю уверенно. — Не нужно никакой полиции.

Я медленно поднимаюсь на ноги, опираясь на ее руку, и мама встаёт следом за мной.

— Мы уедем, — говорю твердо, глядя в пустоту перед собой. — Я никогда в жизни ничего так не боялась, как этих людей. Мы просто уедем. Туда, где мы с малышом будет в безопасности.

Туда, где они нас больше никогда не найдут.

37

Глава 22

6 лет спустя

Еду в такси и поправляю несуществующие складки на своем платье. Сегодняшний вечер невероятно важный. Он — концентрация всего того, чего я так трепетно и усердно добивалась, но несмотря на это он невольно откидывает в прошлое, которое я так стараюсь забыть.

Шесть лет…

Для кого-то это целая жизнь, для меня — время, за которое я всего лишь научилась заново дышать. И могу с уверенностью сказать, что иногда мне кажется, что я до сих пор пытаюсь.

После того страшного дня наш с мамой мир изменился. Он состоял из размеров одного старого чемодана и двух билетов на ночной поезд, идущий в никуда.

Мы бежали. От Марка, его отца, от мира, в котором человеческая жизнь стоила меньше, чем репутация и влияние.

Первые месяцы мы жили в маленьком, затерянном среди степей селе Ленинском. И это было не просто сложно. Я вспоминаю те времена с ужасом.

Токсикоз, скручивающий внутренности в тугой узел, мучил меня каждый день наравне со страхом, что нас найдут. Безденежье, моё депрессивное состояние, но самое страшное — жуткий, параноидальный страх, что за мной кто-то следит. Что если я выйду, меня и моего ребенка уничтожат, как нечто мешающее, ненужное.

Единственная, кто не давал мне окончательно упасть, была мам. Она стала моей тенью, моим ангелом-хранителем. Мама с большим трудом устроилась работать в местной пекарне и приносила оттуда булочки, свежий хлеб и вместе с этим надежду на какое-то будущее, пока я каждый день плакала и боролась с демонами прошлого.

Я старалась держать себя в руках из-за ребёнка, но депрессия — это неконтролируемый диагноз,